Нужна политика, ориентированная на экономический рост. Увеличение производства и инвестиций, а не снижение инфляции практически до нулевого уровня должно стать первоочередной задачей государства. Темпы экономического роста могли бы быть также увеличены за счет разумного субсидирования процентных ставок по кредитам, предоставляемым частным инвесторам.
Нужна реструктуризация и конкуренция. Руководящая роль государства необходима для того, чтобы Россия могла реализовать свой потенциал в информационных технологиях, биотехнологиях и некоторых других высокотехнологичных сферах, где она располагает учеными, исследовательскими институтами и производственными мощностями. До возобновления устойчивого роста и с учетом текущих показателей развития в избранных промышленных отраслях могли бы вводиться временные импортные тарифы. Правительство должно регулировать цены основных товаров, поставляемых в условиях монопольных рынков, и обеспечивать равновесный характер регулируемых цен.
Нужен социальный договор. Только государство может обеспечить справедливое распределение выгод от нового экономического порядка. Высокие налоги на добывающие отрасли позволили бы всему российскому народу воспользоваться результатами экспорта естественных ресурсов.
Многие ли знают про это обращение? А ведь его подписали с российской стороны члены Академии наук Л. Абалкин, Г. Арбатов, О. Богомолов, В. Ивантер, Д. Львов, В. Макаров, А. Некипелов, Н. Петраков, С. Ситарян, Н. Римашевская, а с американской три нобелевских лауреата по экономике: Лоуренс Кляйн, Франко Модильяни, Дуглас Норт и многие другие известные экономисты: Маршалл Голдман (Гарвард), Майкл Интрилигейтор (Калифорнийский университет), Ирмам Эдельман (Беркли), Маршалл Поумер и Лэнс Тэйлор.
Знание отличается от предрассудков тем, что опирается на опыт, а не на заклинания. Например, есть мнение, что существует причинно-следственная связь между сокращением участия государства в перераспределении национального дохода, и увеличением темпов экономического роста. Нам сейчас неважно, чье это мнение; главное, что всей мощью СМИ в сознание народа вбивается незамысловатая идея: чем быстрее будет разрушено все, что имеем, тем сильнее воспрянет экономика.
Иными слова, если государство сумеет целенаправленно добить экономику до уровня землянок, а потом самоустранится от дел, то свободный народ наконец-то захочет жить, как на Западе, очнется ото сна и построит скоростной спидвей.
Никаких доказательств никто ни разу не представил. Зато противоположный вариант (о котором даже не вспоминают реформаторы и их СМИ), а именно, что темпы роста тем выше, чем серьезнее и полнее занимается национальной экономикой государство, – имеет практическое воплощение в странах Центральной и Восточной Европы. Чтобы это увидеть, достаточно сравнить удельный вес государственных расходов в ВВП стран с положительной (Польша, Венгрия, Словения) и отрицательной (Болгария, Румыния) хозяйственной динамикой.
В группе стран, экономика которых растет, удельный вес госрасходов находится сейчас в пределах 45—50%, а там, где роста нет, или даже есть падение – составляет 25—35%. В России же относительная величина государственных расходов в ВВП еще меньше. На это, кстати, обращают внимание даже деятели МВФ и другие иностранные эксперты, в том числе и неолибералы. Вопреки оптимизму, который являют наши либералы (например, Илларионов), они видят серьезную угрозу в том, что российское правительство теряет всякую возможность предоставлять населению минимально необходимый объем базовых социальных услуг.
А для успешно реформируемых стран бывшего соцлагеря характерно, что доля бюджетных ассигнований в ВВП там не уменьшалась, а в некоторых даже увеличивалась именно в периоды трансформационного спада. В 1990—1993 годах в Венгрии, например, она достигла максимального уровня – 62%, а в Польше и Словении оставалась стабильной, около 50%. И это в условиях, когда за те же годы стремительно (в 3 – 4 раза) во всех странах Центральной и Восточной Европы были сокращены объемы государственных субсидий промышленности.
Принципиально важна структура расходов. Сравнивая (и ведь есть, что сравнивать!) мы обнаруживаем, по-видимому, совсем не случайное совпадение положительной хозяйственной динамики в той или иной стране с относительно крупными государственными расходами на образование и науку. Например, в Венгрии, Чехии и Польше удалось сохранить прежнее соотношение ассигнований на образование к ВВП на протяжении всех 1990-х годов.
Почему об этом помалкивают наши реформаторы? Или у них другие цели, нежели у их венгерских, чешских и польских коллег? Это очевидно.
