Либерализм идентичности также отвергает еще одну идею Америки как «плавильного котла». Эту фразу придумал еврейский иммигрант из Англии еще в 1908 году, чтобы описать идею того, что все иммигранты могут научиться стать американцами, приняв ключевые национальные ценности и в то же время привнеся все лучшее из родной культуры в свой новый дом.
Вместо этого левые выступают против ассимиляции и стремятся получить страну, разбитую на подгруппы, определяемые расой, национальностью, религией, сексуальными предпочтениями и сохраняющие на этой почве свои разногласия. Такой рецепт «балканизации» Америки ведет к конфликтам, а не к единству.
Я родился в Харрисбурге, штат Пенсильвания, в семье военнослужащего. Армия всегда была интегрирована, и я регулярно ходил в школу с афроамериканцами. Когда в 1960 году отца перевели из Штутгарта, Германия, в Форт-Беннинг, Джорджия, я, будучи уже юношей, испытал настоящий шок. Да, армия тоже была интегрирована, но с юридической точки зрения Джорджия косвенно поддерживала сегрегацию. Я увидел отдельные белые и черные туалеты, фонтанчики для питья, школы. Думаю, это не вело к объединению общества.
За последние двадцать лет левые перешли от антисегрегации и интеграции к отстаиванию нового стремления к расовой идентичности и новой волны сегрегации. Темнокожие студенты в Мичиганском университете требуют отдельного жизненного пространства только для черных. В кампусе предлагаются курсы, которые явно настроены против белых.
Именно ядовитая либеральная политика идентичности стала причиной того, что большинство американцев считают, что расовые отношения за последние десятилетия стали хуже. И это трагично хотя бы потому, что Барак Обама, будучи первым афроамериканским президентом страны, имел все возможности помочь исцелению нации от расовых предрассудков.
К сожалению, этого не произошло, поскольку левые извлекли неправильные уроки из своего выбора.
Громкая победа Барака Обамы в 2008 году стала своеобразным культурным водоразделом, вдохновившим миллионы американцев.
Я присутствовал на его инаугурации в 2009 году и помню, как выглядела огромная толпа. Увидев уровень поддержки со стороны американцев, ищущих перемен, я сказал Каллисте после того, как мы покинули Капитолий, что у Обамы есть все возможности разбить республиканцев и в Палате представителей, и в Сенате, построив тем самым демократическое большинство на несколько десятилетий.
Будучи президентом, Обама предпочел управлять с центристских позиций. Вместо того чтобы приложить силы к решению главных политических вопросов и укрепить свою массовую поддержку, он начал заниматься тем, что я назвал в своей более ранней книге «светски-социалистической» повесткой, которая отчуждала ключевые сегменты электората, отдавшего за него голоса в 2008 году.
Но не просто Обама и левые политики оттолкнули американцев, дело заключалось в самой политической деятельности. Левые и аппарат Демократической партии, который является «транспортным средством», решили, что демократическое большинство должно быть построено на основе чернокожих, латиноамериканцев, женщин с высшим образованием, политиков, помешанных на вопросах сексуальной идентичности, и молодых либеральных избирателей, не учитывая остальную часть широкой коалиции, построенной Обамой в 2008 году.
Этот вывод кажется весьма правильным, все это было точно предсказано двумя либеральными писателями в книге 2002 года «Новое демократическое большинство». Авторы утверждали, что демографические тенденции гарантируют доминирование Демократической партии, поскольку со временем страна становится все менее белой. Выборы президента-афроамериканца коалицией молодых либералов и меньшинств, похоже, подтвердили этот тезис.
Но, как писал Нети Кон в New York Times в декабре 2016 года, «ядро коалиции Обамы» не было массовым избирательным блоком меньшинства. Это был «союз между чернокожими избирателями и северным белым электоратом». В частности, Кон указал на мало– и среднеобразованных белых избирателей из рабочего класса на Среднем Западе.
Левые проигнорировали этот факт и продолжили стратегию, явно ориентированную на политику идентичности.
Вместо того чтобы идти по пути объединения, который вызвал бы всеобъемлющую поддержку на основе взаимного личного интереса и общих ценностей, левые оставались одержимыми расовыми и гендерными проблемами. Демократы поставили вопросы Black Lives Matter[51], однополых браков и трансгендера в центр национальных проблем, а тех, кто с ними не был согласен, объявили человеконенавистниками.
Сосредоточив риторику на явных идентификационных призывах, левые забыли о фактической идее, которую Обама использовал для создания своей выигрышной коалиции.
Правда заключается в том, что в 2008 году, будучи кандидатом, Обама проявлял крайнюю осторожность во избежание явного проявления ориентации на политику идентичности. Его подход к вопросам расы обычно основывался на декларации универсальных американских ценностей и попытках избежать делимости.
