– Мы проверим. Если ты решил турусы на колесах подпустить, я отрежу тебе язык. Усек? – Клинок вжался в трахею с такой силой, что любое неосторожное движение могло стать для Максима последним. – Вдуплил, спрашиваю?!
– Вдуплил.
Походная рация недовольно зашипела, прерывая допрос, и заговорила раздраженным голосом ничего не подозревающего Руслана:
– Макс, прием. Я уезжаю на яхту. Где ты ходишь?
«Он на свободе, он цел. Лола наверняка с ним, о ней пока не знают».
– О, вот и корешок объявился! – хохотнул бородатый клеврет, снял с пояса изъятую рацию и передал вожаку.
Максим под бешеный перестук сердца мысленно взывал к Руслану, заклиная не упоминать о Лоле.
– Где твой кореш?
– Ходил за водой, – машинально отстучал Максим, застыв подобно статуе, не живой и не мертвый, весь в мурашках и противоречивых мыслях. – Где он сейчас, я не знаю.
Что же делать? Забрать автомат, перестрелять их?..
– Термит, на связь! Где ты? Прием!
– «Термит»? – насмешливо плюнул агрессор.
– Мой позывной, – объяснил Максим, скованный не только хомутами, но и внутренним напряжением, сдавившим все органы. В голове царил сумбур, а сердце так сжималось, еще немного – и расплющится.
Максим сидел на коленях, уставившись в землю, и прикидывал шансы. Скользнуть бородачу за спину, выпустить очередь в его соратника, потом разобраться с ним… Это может стоить жизни, но как еще спасти Лолу, если Руслан обмолвится о ней, Максим не представлял.
Если только…
– Термит, чтоб тебя, где ты?! – Смешанная с волнением ярость заставляла Руслана чуть ли не кричать. – Если рация барахлит, возвращайся немедленно! Мне надо ехать, но я не могу, пока ты не вернешься! Ответь, прием!
– Можно ответить? – Максим поднял голову и посмотрел на вожака.
Молодой супостат взвесил в голове все за и против, опустился на корточки и поднес рацию к его губам.
– Ляпнешь что-нибудь не в тему, – зашипел он, обдавая заложника кисло-прокуренным смрадом, – и мы размажем твои мозги по земле.
Бородатый клеврет поднялся и встал сбоку. Максим почувствовал у виска жесткое дуло автомата.
– Макс, я иду к тебе. Если выяснится, что ты никуда не провалился, а просто ворон считаешь, клянусь, я сверну тебе шею.
– Какой у тебя хороший друг, – засмеялся бородач.
Молодой супостат предостерегающе глянул на Максима – серо-стальные глаза покрылись изнутри льдом – и нажал кнопку рации.
– Тридцать седьмой на связи. Сигнал пропадает.
Зрачки вожака сузились от бешенства. Он выпрямился и наотмашь ударил заложника по лицу зажатой в кулаке рацией. Максим упал на землю с разбитой скулой. Вожак скрутил его за шкирку, рывком усадил и острием заточенного клинка коснулся кожи в опасной близости от глаза.
– Понял тебя, сигнал пропадает. Скоро… – Рация захрипела, проглотила окончание фразы, всхлипнула и смолкла. Молодой супостат пропустил сообщение мимо ушей – или только прикинулся, что ничего не слышал.
– Что это сейчас было, а?! – Он остервенело встряхнул Максима, продолжая удерживать его за воротник. – Вздумал играть с нами, гаплонт?! – бесновался он, все сильнее надавливая клинок, с трудом сдерживая себя. Глаза полыхали жаждой крови. – Я сейчас тебя так разукрашу – никаких ниток не хватит, чтобы зашить!
– Мы страйкболисты. Это всего лишь мой позывной. Случайно вырвался… – проговорил Максим медленно и вкрадчиво, словно обезвреживал голосом взрывчатку.
– Позывной, значит? – прорычал агрессор. – А как же «Термит»?
– Это вербальный позывной, прозвище. – Максим не двигался. – «Тридцать седьмой» – цифровой позывной.
– А гробового позывного у тебя нет?! – Молодой супостат запрокинул ему голову, подставил лезвие под кадык и судорожно облизнул губы.
– Мы страйкболисты, – с расстановкой повторил Максим, не теряя с ним зрительного контакта. Дикие свинцово-серые глаза сверкали хмельным возбуждением. Через плотную ткань банданы Максим чувствовал влажную руку психопата, но смотрел на него без вызова и ненависти. – У нас несколько позывных.
– Макс, как меня слышишь? Прием.
Вожак помедлил, но к чему бы еще придраться, не нашел, с неохотой отвел клинок и сунул рацию под нос.
– Скажи, чтоб отвалил.
Под нажимом автомата Максим глухо произнес:
– Нормально тебя слышу. Все в порядке, иду обратно. Конец связи.
Молодой супостат с пренебрежением оттолкнул Максима. Тот не удержался и рухнул на землю, но вожак даже бровью не повел, бросил походную рацию своему спутнику, который ловко ее поймал, и снял с пояса громоздкое чудовище. Максим к тому времени сумел кое-как сесть, благо руки стянули спереди, а не сзади.
– Мы на месте. Двое бздыхов. Сцапали одного.
– А почему они раздельно гуляют? – прорвался сквозь помехи удивленный мужской голос.
– Вот сам и спросишь! – брызнул ядом вожак. – Он ваш. Берите либо на огрызке, либо на берегу.
– Ладушки, Оскар, мы все поняли.
Бородатый клеврет поставил Максима на ноги, развернул и небрежно толкнул в плечо, беззлобно усмехнувшись:
– Шагом марш, спортсмен.
Дуло автомата тыкалось в спину каждые пять секунд, напоминая о себе и предостерегая от глупостей. Максима довели до палатки, надавили на плечо и заставили опуститься на колени.
