Старуха начала есть сама и не могла покончить с едой так скоро, как юноша, который наблюдал за ней с большим интересом. Вдруг дверь отворилась, и индейский воин вошел в шатер. Одного взгляда было достаточно Ашеру, чтобы узнать его. Это был Понтиак, вождь Оттавов.
Понтиак был среднего роста, коренастого сложения. Строгие, суровые черты его лица были мало привлекательны. Молниеносный блеск черных глаз, презрительно сжатые губы, нахмуренные брови, надменная походка, общий вид глубокой сосредоточенности — все это смягчалось печатью несомненного ума и величия на суровом лице вождя. Достаточно было взглянуть на него, чтобы понять его превосходство над другими. Он родился для роли вождя и повелителя.
Но этому знаменитому воину не доставало душевного благородства, которое отличало индейского вождя Текумсеха. Пылкий, самолюбивый, он задался целью уничтожить белых людей, и, стремясь к этой цели, забывал честь и совесть. Когда доверенные майора Глэдуина пришли к нему, по его требованию, для переговоров, он сделал их пленниками и одного велел предать смерти. Другого также убили бы, если бы он не успел убежать.
Понтиак уверял майора в своей дружбе и в то же время замышлял убить его и весь гарнизон. Его первый визит в форт, под маской доброжелательства, имел целью, как известно, убить всех белых людей в форте. Вождь был храбр, но вероломен, умен и способен, но бесчестен, проницателен, лукав и хитер. Мало кто так понимал и знал Понтиака, как Ашер Норрис. Узнав лицо и фигуру вождя, Ашер быстро вскочил и сделал ему военный поклон. Оба они часто встречались и хорошо знали друг друга.
Зная, что Понтиак хорошо знаком с английским языком, Ашер обратился к нему со словами:
— Приветствую моего брата, великого вождя Оттавов и других племен, которые гордятся таким вождем, как Понтиак.
Эти слова можно было принять за комплимент, до которых очень падки американские индейцы. Но Понтиак так привык к лести, что слова Ашера не произвели на него особого впечатления. Он пристально посмотрел в лицо юноши. Ашер не моргнув, выдержал этот проницательный взгляд.
— Зачем пришел белый человек в жилье Вамо-ака? — спросил Понтиак, как будто Ашер по своей воле явился в это негостеприимное жилице.
— Воины Понтиака взяли меня в плен прошлой ночью и привели сюда. Едва Понтиак пожелает, чтобы я ушел, я уйду!
Трудно было предположить, чтобы вождь проявил такое желание. Не в привычках Понтиака было освобождать пленников.
— Где был белый человек, когда мои воины взяли его?
— Я был в лодке, на реке!
— Почему в лодке и на реке?
— В форте Детруа один отец потерял свое дитя. Сердце родителей болит за дочь, которая до сих пор не вернулась домой. Я хотел поискать ее!
— Нашел ли ее белый человек?
— Нет, я не видал ее, я даже не знаю, где она!
Ашер сомневался, были ли благоразумны его последние слова. Если бы Понтиак узнал, что он любит Мэдж, его ненависть возгорелась бы с новой силой. Вероятно, вождь приказал убить Петра Мюра потому, что тот осмелился полюбить Мэдж.
— Белый человек не имеет таких острых глаз, как индеец. Он не может видеть ночью, как сова и как Оттав!
— Слова Понтиака правдивы. Я не видал дочери моего друга. Глаза Понтиака видят лучше, чем глаза белого человека!
Вождь, видимо, не хотел понять намека.
— Разве белый человек любит бледнолицую девушку?
Это был опасный вопрос, тайную цель которого отлично понял Ашер и поспешил отпарировать опасность.
— Все, кто знает дочь моего друга, все ее любят, потому что она добра и кротка. Индейцы и женщины также любят ее и готовы. Индейцы и женщины также любят ее и готовы помочь ей в беде!
Блестящие глаза Понтиака вспыхнули мрачным огнем. Тонкие губы крепко сжались. Его острый взгляд, казалось, пронизал пленника насквозь. Всякий другой сробел бы и сконфузился под этим проницательным взглядом. Но Ашер даже не опустил глаз. Ему хотелось показать вождю, что он доверяет ему и нисколько не подозревает его в фальши и двуличности. На самом деле, он смотрел на него, как на ядовитую гремучую змею, с которой волей-неволей приходилось считаться.
— Быть может, белый человек любит девушку сильнее других?
Вспомнив о родителях Мэдж, Ашер ответил совершенно правдиво:
— Нет, она добра ко всем, и потому все ее любят!
Лживый и фальшивый по природе, Понтиак не поверил этим словам, но видел, что продолжать разговор будет напрасным трудом.
— Майор Глэдуин — дурной человек! — произнес Понтиак, резко меняя тему разговора. У него двойной язык, он похож на змею, которая лежит в траве и ужалит, когда ее не видишь!
Это была заведомая ложь. Майор Глэдуин был человек испытанной честности и благородства и презирал двуличность. Сам Понтиак был лжив и двуличен. Ради спасения своей жизни Ашер Норрис должен был вывертываться.
— Все люди говорят двойным языком, когда Великий Дух приказывает им!
— пояснил он. — Когда индеец желает обмануть белого человека, он напускает туману перед его глазами, и белый человек не видит, что скрывается в его мыслях!
Быть может, Понтиак понял намек на себя, но не подал и виду.
