Понтий Пилат полностью

Можно вспомнить Коран (слова его вполне могут не принадлежать Махаммаду), в котором утверждается, что апостолам казнь всего лишь привиделась — Христос убит не был. «Они не убили его (Иисуса)и не распяли, но это только представилось им; и поистине, те, которые разногласят об этом (т. е. не согласные с кораническим свидетельством), — в сомнении о нём; нет у них об этом никакого знания, кроме следования за предположением. Они не убили его — наверное (в переводе Саблукова „это верно известно”), нет, Бог вознёс его к Себе: ведь Бог могущественен, мудр!» (Коран, Сура 4:156, 157). Дескать, апостолам всё происшедшее после несостоявшейся молитвы в Гефсимании привиделось, потому что исполнилось предсказание Иисуса, что они впадут в искушение, если не будут с Ним бодрствовать и молиться (Матф. 26). И «впадение» было именно в этом.

Можно вспомнить и ныне самый читаемый на планете роман «Мастер и Маргарита» (самый извращённо понимаемый, потому и читаемый) — всю последнюю, заключительную его страницу.

После укола всё меняется перед спящим. От постели к окну протягивается широкая лунная дорога, и на эту дорогу поднимается человек в белом плаще с кровавым подбоем и начинает идти к луне. Рядом с ним идёт какой-то молодой человек в разорванном хитоне и с обезображенным лицом. Идущие о чём-то разговаривают с жаром, спорят, хотят о чём-то договориться.

— Боги, боги, — говорит, обращая надменное лицо к своему спутнику, тот человек в плаще, — какая пошлая казнь! Но ты мне, пожалуйста, скажи, — тут лицо из надменного превращается в умоляющее, — ведь её не было! Молю тебя, скажи, не было?

— Ну, конечно, не было, — отвечает хриплым голосом спутник, — это тебе померещилось.

— И ты можешь поклясться в этом? — заискивающе просит человек в плаще.

— Клянусь, — отвечает спутник, и глаза его почему-то улыбаются.

— Больше мне ничего не нужно! — сорванным голосом вскрикивает человек в плаще и поднимается всё выше к луне, увлекая своего спутника…

М.Булгаков. Мастер и Маргарита. Эпилог П режде чем продолжить цитату, надо остановиться и попытаться осмыслить: кто видит эту картинку, и кому она на самом деле принадлежит. Ивану Николаевичу Поныреву (Бездомному)? Да. Но которому? Ведь у него в эпилоге две ипостаси — Иванушка и Иван — они по разные стороны одной важной в жизни границы.

Понырев в мечте о себе самом — Иванушка, мечта может ожить в нём в любой из 364 дней в году. Сам Понырев — историк, то есть может получать жалование только при извращении событий, но в ипостаси Иванушки Понырев становится аналитиком, счастливым обладателем критического мышления; он если и не видит Солнце, то пытается его угадать. Второй Иван Николаевич — Иван, он до конца побеждает Иванушку лишь раз в году, весной, в полнолуние, в день Великого шабаша.

Мысль о Пилате беспокоит именно Ивана, Иванушку же, напротив, мысль о Пилате, как станет понятно из дальнейшего, ободряет.

В полнолуние Ивану Николаевичу вводят наркотик шприцем, то есть приёмом ныне более модным, чем тот, которым пользовались менады и ведьмы (через влагалище с поверхности фаллоимитатора). Вводит Ивану Николаевичу наркотик достаточно случайная в жизни Иванушки женщина (жена, но не половинка). Таким образом, и она соучаствует в шабаше, впрочем, как и абсолютное большинство женщин, не осознавая себя и происходящее вокруг.

В результате луна поглощает Ивана полностью, и он начинает галлюцинировать — невысказанными мечтами главного некрофила стаи! Ибо поглощает на самом деле не луна, а некрофилическая воля королевы стаи, усиленная самой стаей, полная луна — лишь своеобразный «знак могущества».

Вожак не всегда в состоянии высказать своё сокровенное — и потому всякого его озвучившего награждает. Если вожак — Королева красоты, то, кроме смерти и транса, — ещё и поцелуем. В её поцелуе — небытие, смерть, забвение; ложная вечность.

…Тогда лунный путь вскипает, из него начинает хлестать лунная река и разливается во все стороны. Луна властвует и играет, луна танцует и шалит. Тогда в потоке складывается непомерной красоты женщина и выводит к Ивану за руку пугливо озирающегося обросшего бородой человека. Иван Николаевич сразу узнаёт его. Это — тот номер сто восемнадцатый, его ночной гость. Иван Николаевич во сне протягивает к нему руки и жадно спрашивает:

— Так, стало быть, этим и кончилось?

— Этим и кончилось, мой ученик, — отвечает номер сто восемнадцатый, а женщина подходит к Ивану ‹не Иванушке!!! — А.М. › и говорит:

— Конечно, этим. Всё кончилось и всё кончается… И я вас поцелую в лоб, и всё у вас будет так, как надо.