— И сейчас на сцену приглашается всеми уважаемая Галина Ивановна Петровская! — Проговорил в микрофон Никита Савельевич.
Откуда-то из дебрей зала появилась престарелая бабка. Она походила на бабу ягу двадцать лет спустя. Ужасно старая и дряхлая, настолько, что с неё чуть ли не буквально песок сыпался. Она ковыляла в сторону сцены, помогая себе небольшим костылём зелёного цвета.
В знак уважения к Галине Ивановне все присутствующие активно захлопали в ладоши. И вот, под аккомпанемент аплодисментов, старуха взбирается по ступеням, которые ведут на сцену.
В то мгновение, когда Галина Ивановна занесла ногу, чтобы взобраться на последнюю ступень, с рядов позади донёсся громкий взрыв. Вся аристократическая толпа тут же вздрогнула, подскочила со своих мест. Ото всюду послышались женские крики, топот каблуков.
Наша троица — я, Вальдемар и Жирный Макс, как самые закалённые жизнью люди, особо не паниковали. Мы остались сидеть на своих креслах и лишь одновременно обернулись назад.
Маргарита оказалась совершенно права. Причём на все сто процентов. На том месте, где минуту назад сидел обиженный парнишка, теперь не было ничего, кроме обугленного сидения. Рядом с ним стояли другие, охваченные огнём. От того места в разные стороны расползались оглушённые люди. Некоторые из них горели.
Двое парней, пиджаки которых во всю пылали, не могли найти сил, чтобы снять их с себя. Я среагировал быстрее остальных, и, сняв свой, побежал тушить бедняг. Сначала накинул свой пиджак на одного, полностью покрыв пламя, потом и на другого. Добив огненные языки до конца прямо ладонями, лёг отдохнуть.
Перевёл взгляд на Вальдемара и Макса, что сейчас занимались примерно тем же самым. Они помогали пострадавшим встать, потушить огонь. Алисы среди пострадавших не было — она успела скрыться.
"Куда же делся этот парень?" — Думал я, лёжа на спине и глядя на красивый купол. — "Неужели, действительно взорвался? По крайней мере, поблизости его не видать…"
Все вокруг бегали, суетились, кричали. Один я, казалось, лежал, и ни о чём не беспокоился. Представлялось, будто время сейчас замедлилось. Да, я ни о чём не беспокоился, кроме одного — чёртово пятно от борща теперь нечем было скрыть.
— Парень, с тобой всё в порядке? — Спрашивал знакомый мужской голос. Меня попытались поднять с пола, но я лишь отмахнулся.
— Всё хорошо. Просто, решил прилечь.
— Э-м… хорошо… — Согласился голос. А я вяло повернул голову и рассмотрел его владельца. Это был Никита Савельевич. Тот самый манерный ведущий.
"Ого… я думал, что такой персонаж, как он, одним из первых улизнёт из зала и спрячется под кроватью"
Всеобщая паника потихоньку утихла и сейчас все занимались в основном тем, что устраняли беспорядок, учинённый взрывом. Продолжать кайфовать посреди этого хаоса становилось как минимум неприлично, и я встал.
Примерно через три минуты после взрыва рядом со зданием послышалась громкая сирена. Когда она затихла, в зал ввалилась пара тройка человек в белых халатах. Вместе с ними прибыли и люди в красном. Но так как тушить было почти что нечего, то совсем скоро пожарники ушли.
Да, каких-то сильных разрушений этот взрыв не причинил. Всего-то несколько пострадавших, остающихся в сознании, и получивших лишь небольшие ожоги, испорченная мебель и … один пропавший без вести.
Этот самый парень, красневший из-за ревности к Алисе, бесследно пропал. Конечно, можно было бы предположить, что он просто-напросто покинул зал ещё до взрыва. Но… ведь я за всем этим наблюдал. Да ещё и слова Маргариты…
Скорее всего, парень буквально взорвался. Взорвался от злости и ревности? Но почему же, если взрыв произошёл, можно сказать, в самом центре, то эффект от этого был такой слабый? И какого чёрта, собственно, он взорвался? Это что за способность такая?
Так как Маргарита у нас чересчур внимательная, она, стало быть, должна знать ответ хотя бы на один из появившихся вопросов. Я стоял посреди суетившейся толпы и глазами выискивал знакомую маленькую головёшку.
"Когда не надо, то она тут как тут, а когда надо…"
Вместо Маргариты на глаза попалась Елена Сергеевна Аксакова, рядом с которой крутился Михаил, выполнявший её поручения. Они оба не теряли самообладания и действовали максимально адекватно. Елена Сергеевна о чём-то говорила с другими женщинами её возраста, проще говоря — с коллегами. Больше остальных паниковала, конечно же, Роза Борисовна. Она без конца вопила, бегала, подгоняла остальных.
Ко мне подошли Вальдемар с Жирным Максом и молча развели руками.
— Вот такое начало года! — Макс вытянул вперёд большой палец, немного обуглившийся от тушения пострадавших.
— Просто огонь, я бы сказал… — Вторил ему Вальдемар. На лице его ширилась улыбка. Ему нравились огненные представления.
На сцену вдруг опять взобрался Никита Савельевич и на весь зал объявил, что необходимо успокоиться, и что паника приносит только вред. И он был абсолютно прав. Конечно, торжество было окончено. И именно это огорчало всех присутствующих, а не сам факт непредвиденного происшествия.
