- До чего же вы глупые, йорре. Кхм, позволь мне объяснить тебе всю ту глубину задницы, в которую ты попал, Мерсер, - обратился я к стонущему у моих ног телу. - Возможно, ты нужен живым Гильдии, до поры до времени, но живым, то вот мне твоя смерть абсолютно безразлична, она даже принесёт мне пользу, ведь мне необходима весьма обширная практика в школе Колдовства, да и по поводу Некромантии у меня нет никаких предубеждений, воскресить тебя будет довольно интересно. А материала для практики до сих пор не находилось, но тут появился ты. И когда это произойдёт, ты будешь в моей полной власти, мои слова для тебя станут Истинной, а команды Законом, заметь не если, а когда. А пока я буду практиковать на тебе простейшее из заклинаний школы Разрушения ветви Огня - Поджигании, а следом в школе Восстановления ветви Целительства - Малое кожное заживление, - и с этими словами в моей правой руке появился сгусток огня, что принялся, крутится над раскрытой к верху ладони, в левой руке же аналогично появился светящийся мягким желтым светом сгусток, что впрочем, в отличие от огонька намертво завис в одном положении в нескольких миллиметрах от кожи. - Но, увы и ах, школа Восстановления самая трудная для меня в изучении и использовании, а ветвь Целительства для меня непреступная крепость чуть меньше чем полностью, а уж побочные эффекты просто завораживают, в данном случаи лечение будет сопряжено с болью, ты будешь себя чувствовать, будто на тебя вылили кислоту, а затем решили перетереть поражённые участки в фарш, но тем не менее свою роботу заклинание в моём исполнении делает на отлично. Разве это не замечательно? Ты только представь, я буду тебя жечь, а потом лечить, жечь и лечить, жечь и лечить. А ты постоянно будешь ощущать боль. Потрясающе! - И не дожидаясь больше ничего, я направил до этого мирно поигрующее своими языками пламя в долгожданный полёт, к его жертве. А следом на один живой горящий факел в убежище воров всея Скайрима стало больше.
- Ааааа! - Это закономерный итог и в этом нет ничего постыдного, люди боятся боли, люди её избегают, но когда она их настигает, они стараются её уменьшить и как раз крик есть тем одним из немногих способов отвлечься и уменьшить хоть и на сотую долю, но уменьшить терзающую тело боль. Впрочем, крик это не столько средство, сколько результат, да, все кричат, когда им больно, неважно физическая боль это или душевная.
Извивающийся на земле человек не вызывал у меня никаких эмоций, положительных, но это и так понятно иначе бы я не начал бы пытать его. Кем же это надо быть, чтобы воровать у своей семьи, подставлять её членов и даже убивать их. Этого я не могу понять, я-человек сказал бы, что такие люди не заслуживают жизни вне стен тюрьмы, я-Дова презираю этого йорре за его лживость и бесчестие, для меня-Дова противна сама мысль о таких поступках, да я могу ненавидеть члена своей стаи, но я никогда не буду бить ему в спину, только честный поединок, где все решает личная сила и мастерство ту'ума, только так и никак иначе, на такое среди нас был способен только Мирмулнир, как недавно оказалось, но и ему я не ударил в спину, я вызвал его на поле боя и как это не прискорбно признавать, но проиграл стоящим среди нас двоих, в конце концов, оказался именно он, а не я и если бы не Алесса... Но, тем не менее, я никогда не был в спину, не лгал глядя в глаза других Дова, всегда честно говорил все, что думаю о них. Именно поэтому я-Дова желал смерти этому лживому двуличному двуногому предателю. Я-нынешний же желал ему смерти, но убить его не мог, а потому вымещал все своё к нему отвращение в пламени огня, которым жег его тело и в сиянии целительского заклинания, что приносило не меньше страданий, чем огонь.
Мерсер же стонал, кричал, извивался, пробовал отползти от меня, сбить и затушить пламя на своём теле, изгибался от боли пронзающей его, пару раз даже пытался сотворить заклинание огненной стрелы на меня, вот только резко возросшая боль не давала ему и шанса. Ему было больно, но он продолжал упорно стонать у моих ног, не принимая и попытки ответить на ранее заданные ему вопросы, как от меня, так и от других членов Гильдии. И признаться честно я был в замешательстве, я не строил иллюзий и потому знал, что окажись я сейчас на его месте, и я бы заговорил очень и очень быстро, а вот он кричит и стонет от боли, но не говорит и слова. И это странно.
