— Мне радостно слушать вас господин барон. — Он отвесил поклон. — Мое сердце радуется от ваших слов, вы дарите нам надежду, что эта жизнь вновь может быть сытной и радостной.
— Эта? — Я задумчиво потягивал приятный горячий травяной чай. — Может быть, а может, нет. Я ведь еще не знаю главного. Вот поглядел я тут ненароком на вашу беду и даже не знаю, сколько вы еще поживете, и не попросят ли местные по весне все же гнать вас с земли? Эта Белая, она только ваших убивает или все что в округе живое?
В лагере наступила полная тишина, в которой не было слышно не единого голоса, лишь треск костра, возня лошадей и то, как я мелкими глоточками отпиваю чай.
— Ну. — Я поставил кружку на стол, отламывая себе еще кусок мясного пирога с травами. — Можете не говорить, я уже понял, что тварь убивает все живое, что пробегает рядом с вами. Вы мне другое скажите, как так получилось, что вы до сих пор живы? Похоже, вы знаете способ, как с ней обходится? Или я не прав?
Я был прав. Жизнь, а вернее смерть родных и близких научила их быть осмотрительными и наблюдательными, подмечая различные мелочи и нюансы. Во-первых, Белая Смерть не трогала детей и женщин. Отчего, почему неизвестно. Во-вторых, призрак никогда не нападал на группу людей, всегда его жертвами были одиночки. Люди по той или иной причине вынужденные отойти по своим делам. Сами же нападения чередовались перерывом в три четыре ночи. В общем, худо бедно приспособились спать в обнимку с соседом и даже до ветру ходить толпой.
Началось все шесть лет назад, когда сын лера Фавы Рах, молодой лер Немнод, вернулся с первого своего заказа. С реставрации старинной усыпальницы, графской семьи де Фарго, это довольно далеко на юг, соседи с графством Крип, откуда родом баронесса фон Каус.
Немнод Рах взял свой первый самостоятельный заказ без опеки отца, в принципе как считали в артели не очень и сложный. Просто наружная отделка, за исключением восточной стены, где разошлась по кладке старая стена, открывая темный зев внутрь подземного чертога с упокоенными. Лучшие инженеры и строители королевства, гномы, приглашенные за немалые деньги, никто не мог справиться с этой напастью. Восстановленная стена, через какой-то промежуток времени вновь расходилась в кладке, чуть ли не на глазах у окружающих. О старом графском склепе уже легенды ходили и анекдоты по всему королевству, мол это покойники свежего воздуха просят. Дошло, от мирского до крайностей, де Фарго вызывали к себе представителей и служителей от различных культов, не остались в долгу местное жречество. Поговаривали даже, что дед нынешнего графа вызывал даже некроманта, что бы обуздать непотребства покойных, но, увы и ах, трещина как зияла тьмой, так и поныне бы так и стояла.
Да, это было чудо, никто даже и подумать не мог, но именно молодой Рах выполнил заказ, так как надо, утерев нос сотне артелей в этом мире! Это была гордость семьи и ее поражение, ровно через четыре дня, впервые строители узнали, что такое Белая Смерть. Призрак в ночь унес свою первую жертву.
Понятно, что сразу то никто и не понял, что случилось, с Немнодом в южной провинции на работах было тридцать два человека, сам молодой лер, со своими людьми был уже в пути, когда стал жертвой первый из его людей. Это пугало и обескураживало, люди банально не знали, что делать и как спасать себя. Каждая ночь была кошмаром, мастеровые ночами не спали, одного за другим хороня своих товарищей. С наступлением ночи, с ужасом ожидая, кто же следующий станет жертвой этой ужасной призрачной женщины. За что? За что? За что? Только и слышали они из белесого тумана, накрывающего их ночные стоянки. Ужас охватил их сердца, заставляя чуть ли не со слезами на глазах обращаться за помощью ко всем встреченным на пути. От них бежали как от чумных, единственной небольшой передышкой стала встреча с одним из магов, а именно защитником одного из баронств. Старый маг ничего не смог сделать, лишь подсказал им эти простые правила выживания. К тому времени, когда они дошли до защитника, в живых оставалось двенадцать человек. Призрак не смел, подойти к людям под защитой мага, но и вечно оставаться под его защитой они не могли.
