Наступило время суеты различных деловых визитов и бесконечных разговоров, которые я записывал на бумагу что бы привести чуть позже все это дело в порядок и систематизировать. С одной стороны это даже интересно было, а с другой немного волнительно, похоже, я немного погорячился, согласившись лишь на неделю по времени на свой титанический труд. Тут правда было благом мое положение в обществе, купцы охотно шли на диалог так как были людьми не аристократического сословия и смотрели не столько на мою репутацию сколько на деловые качества и придерживались мнения уже тех людей с кем я ранее вел свой бизнес. Что тут скажешь, кое-что из этих встреч пошло мне в плюсик, новыми договорами и сделками. Ушлый народец выкупал у меня кое-какой товар для последующей перепродажи, что иной раз было и не очень прибыльно, но с расчетом на хорошую рекламу в других странах, и соответственно расширение рынка сбыта для моих мануфактур. Но все потом, сейчас меня больше занимала охота другого толка, даже по предварительным встречам, по самым малым крупицам информации с первых встреч, стала вырисовываться прилюбопытнейшая картина маслом. От цветовой гаммы которой брала легкая дрожь и оторопь. Пусть я в деле аналитики полный профан и даже сотой долей не владею той методике, что наработана в моем мире по систематизации данных, но даже этого вполне хватило, что бы понять подоплеку того задания, что мне дала бабушка Кервье.
Грандиозно, масштабно, поэтапно и с расстановкой постепенно на моих бумагах стала вырисовываться картина жизни целого государства. Его явная и местами не каждому заметная суета, его мысли и желания, а так же весьма печальные новости для Финора.
Весьма.
Печальные.
— Что это Ульрих? — Ромашка посетила меня в один из вечеров, заглядывая через плечо в мои записи. — Ты занимаешься бизнесом? Странно у нас принято в благородных семьях держать специально для этого поверенных людей, управляющих.
— Здесь делают так же. — Не отрываясь от цифр, под прямую планочку вырисовывал кривую графика поставок и наращивание денежных вбросов империи за последний год.
— Стоп! — Она как-то нервно дернулась. — Хельмиш и Ампатека, это же имперские гильдиевые купцы.
— Да. — Кивнул я, похлопав рукой по толстой пачке исписанных листов. — Тут практически все купцы империи.
— Ты имеешь с ними дела? — Взгляд был серьезен и обращен не на меня, а на ряд документов в открытую лежащих на моем столе, по бегающему глазному яблоку понял спешно читает, пытаясь запомнить как можно больше из того, что увидит.
Стало неловко. Мне из-за какой-то внутренней смуты и не желании ее расстраивать, а ей, похоже, оттого что я поймал ее за заглядыванием через плечо, и читанием чужих писем.
— Ты шпионишь за империей. — Ни один мускул не дрогнул на ее лице.
— А ты шпионишь на империю. — Совершенно спокойно подвел я черту.
— Это во дворце тебя надоумили? — Она уже совершенно бесцеремонно стала брать в руки, мои бумаги бегло их просматривая.
— В нем родимом. — Я закинул руки за голову, наблюдая за ее активностью с каким-то ленивым пренебрежением. — Так сказать плата, за небольшую глупую выходку ценою в мою жизнь.
— Кто? — Она отбросила листки, присаживаясь в кресло напротив меня. — Ганс?
— Не думаю. — Я покачал головой. — Для него я никто и звать меня никак, по крайней мере, пока я не предоставлю отчет.
— И не король это точно. — По лицу девушки пробежала какая-то презрительная улыбка. — Значит старушка все еще при власти?
Разительно, очень разительно изменился в мгновении ока человек на моих глазах. Куда ушла мягкость и невинность? Так и подмывало спросить: «Кто ты?», но не было смысла. Зачем? Кого обманывать? Да не сразу, но я уже достаточно давно понял, что за юным созданием стоят грязные игры и она не так проста как хочет казаться, правда была надежда, что не все наигранно и есть в ней какая-то толика чувств, помимо всего этого налета невинности.
— Что ты узнал и понял? — Она извлекла из глубин платья, свое странное колечко, нервно теребя его в руках.
— Не стоит. — Я не знал смысла ее действия, но понял, что колечко не простое. Хитрая вещица, квинтэссенция магии, компактный и мощный амулет, скрытый множеством слоев замысловатой паутины заклинаний.
— Думаешь? — Она с вызовом подняла бровь.
— Думаю. — Улыбнулся я, доподлинно зная, что в данный момент за моей спиной в беспорядочном хаосе движений темнея на глазах и наливаясь чернотой, вырастала полупрозрачная тень по образу человека, завораживающе мерцая и наполняя комнату могильным холодом из-за которого наше дыхание стало вырываться маленькими облачками пара.
Улыбка в мгновении ока слетела с ее лица, наполняя взгляд страхом и тревогой.
— Достаточно. — Она нервно и поспешно стала прятать свой перстень обратно, убирая его от моих глаз. — Вполне доходчиво.
Адель пренебрежительно фыркнув развеяла свой темный образ, вновь переходя в фазу ожидания. Моя умершая подружка впрочем, по-прежнему оставалась рядом на своем боевом посту.
