Взгляд хитрый, можно даже сказать по злому усмехающийся. Быстро, ох быстро тварь наловчилась уходить, мелькая, словно злой дух мимолетной тенью в зазеркалье. Неуловим, безжалостен, беспринципен, а главное умен от чего лишь во сто крат опасней, император кружил вокруг меня, связывая по рукам и ногам не давая даже банально двинуться в сторону охраны. Знает о моих близких и что гораздо хуже при любом раскладе может навредить.
Что же делать? И надо ли? Определенно надо, так как меня просто разрывало от ярости и злобы к этому эфемерному существу с такой легкостью играющего с моей жизнью, моими близки и просто с чьей-то судьбой.
— Внимание, внимание! — Мажордом вечера, в изукрашенной ливрее и с золоченным посохом, которым он трижды стукнул об мрамор пола громко огласил своим криком бальный зал. — Прошу освободить центр, его величество Митсвел Первый с супругой королевой Леоной, а так же принцем Паскалем и принцессой Катрин!
Супружеская чета чинно, словно ледокол прошла по залу, разрезая толпу знати, сгибающуюся в поклонах и в согнутом положении пятившихся с пути первых лиц. Ну, да и мне пришлось спину нагибать, что бы не выделяться среди общей массы.
— Такие дела брат Ульрих. — Подмигнула мне стоящая рядом миниатюрная бабулька в совершенно несуразной шапке парика. — Смотри-смотри, не часто этот мир видит кланяющегося императора.
— Рад приветствовать вас дамы и господа на восьмом зимнем балу при моем дворе! — Вещал Митсвел чья массивная фигура с постамента, на котором возвышался трон выглядела внушительно. — Бал объявляю открытым! Прошу пары разойтись по местам!
— Ну что Улич. — Рассмеялась бабулька, продемонстрировав мне свой впалый беззубый рот. — Уж не откажи красотке в самой малости, так сказать на последок!
— Других вариантов не было? — Хмыкнул я принимая императора под ручку и вставая в общую шеренгу для танца. — Вот будет номер, если ты прямо по среди зала помрешь.
— Хех. — Усмехнулся он-она. — Смотри, как бы бабушка тебя не перетанцевала, говорят в былые годы графиня де Капо с десяток, таких как ты жеребцов, за ночь в мыло могла заездить!
— Это было давно и не правда. — Вернул я любезность.
Скрытый за ширмой из цветного шелка оркестр, медленно и плавно наполнил зал мягкой музыкой, а колонны разбитые по принципу Мэ и Жо, стали сближаться, словно на параде тяня ножки и замысловато изгибая ручки.
Тьфу. Мракобесие. Сколько себя помню всю жизнь не понимал и не любил это распутство, все эти танцы, а при виде Лебединого Озера, что раньше любили транслировать день и ночь по телевизору во времена моей юности, меня вообще могло стошнить. Ибо мужики в колготках, на сцене…Причем такие знаете, в колготках то видно, что прям хорошие мужики такие, а они блин, вместо того что б на завод идти, по сцене скачут.
— Ладно, Ульрих. — Мы сблизились с аля императором, в побитом молью парике. — Сделай лицо поприятней, ты прямо как на поминках. Отнесись ко всему происходящему немного проще, в конце концов, люди постоянно умирают, это жизнь, тут нет правых и виноватых, а к тому же, как ты уже не раз мне демонстрировал, от политики ты далек и посему не суди строго старого интригана.
— Расслабься и получай удовольствие? — Невесело улыбнулся я.
— А почему бы и нет? — Надо отдать должное бабуле, филонить она и не думала, выдавая в строгой последовательности всю программу положенных телодвижений.
Мы вновь разошлись, а я наступил какому-то тучному господину на ногу, из-за целой вереницы таблиц, графиков и цифр, что Мак вывел, визуализируя перед моим взглядом, словно на мониторе. Это был мой шанс, пока император был в теле старой распутницы, я сканировал его со всех сторон, причем не забыл подспудно запустить компьютер на разбор схемы амулета сканера, что я скопировал при посещении дворца. Не знаю, даст ли это какой-то действенный результат, но и уж точно пригодится в будущем, дабы пообломать рога особо крупному скоту. Не знаю, как оно там сложиться все к концу вечера, но тебя паршивец я теперь так просто не оставлю, я узнаю, как тебя гадость такую изловить, даже если на это уйдет вся моя жизнь.
— Ну, сам посуди. — Бабуля вновь добралась до моих объятий. — Ты ведь разумный юноша, даже если не умрет посол, все равно умрет кто-то другой, а этот господин Шегуэр, между прочим, далеко не святой человек.
— Редиска? — Я подхватил за талию, хрупкий практически уже мумифицированный стан свой леди.
— Что? — Император нахмурился.
— Ну, я про то, что плохой он. — Я с удовольствием расплылся в улыбке, демонстрируя миру свои новые белые зубки. — Что он там делал в империи? Жене изменял, пил, курил, отца императора большим дождевым червяком называл?
