— Я думал это просто эхо узнавания. — Граф нервно разорвал воротничок устав его дергать и поправлять. — Ты же не хочешь сказать, что все это время в бочке у нас, сидело живое и чувствующее существо? Умоляю, скажи, что она это не она, скажи, что хотя бы сон был избавлением для нее.
— Я не знаю. — Милана опустила взгляд. — Это выше моего понимания.
— И что же с ней сделал Тид? — Граф подался вперед.
— Он освободил ее. — Вместо сестры ответила Априя. — Мы пока не знаем как, но он отвязал ее поводок и научил выживать без питательной среды.
— Она разумна? — Граф нервно принялся расхаживать не находя себе места. — Она сможет контролировать себя?
— О да. — Невесело рассмеялась Милана Хенгельман. — Думаю сейчас у бесовки все под контролем.
— Что же теперь будет? — В пустоту больше для себя спросил вампир.
— Ох граф, ты даже не представляешь половины из того, на что способно любящее женское сердце. — Печально улыбнулась Милана Хенгельман. — Даже половины…
Во дворце началась какая-то хунта. Даже не знаю с чем это было связанно, но всем резко стало не до меня, чем я естественно не замедлил воспользоваться и подписал себе отпускные грамоты у де Кервье. Через слуг и их невнятное бормотание, я еще успел выцепить слух о том, что в город прибыла делегация дьесальфов, и мне даже на секундочку стало интересно поглядеть на них хотя бы одним глазком, но это была всего лишь секундочка, потому как мой разум услужливо нарисовал мне картину, как я опять встреваю между молотом и наковальней, решая еще и проблемы этих загадочных гостей. Посему, я сгреб весь свой скудный скарб в дорожную заплечную суму и по старой доброй английской традиции не стал даже ни с кем прощаться.
Утречко было шикарным, проснулся с лучиками солнца, помахал руками ногами для бодрости организма по завету господина Ло, хорошенечко прополоскал взмокшее тело в прохладненькой водичке, махом влил в себя пол кувшина зеленого чая, и покинул ворота дворца, оставив свои грамоты на охране.
Лепота. Господин Ваггет занятый всеобщей суматохой с барского плеча отвалил мне своих щедрот, а именно целых три недели отпуска до начала занятий, когда съедутся старшекурсники и преподаватели с летних каникул, так что от подобной вседозволенности меня переполняла легкая эйфория, и руки пробивал мандраж. Очутившись за воротами, я не стал останавливать наемный экипаж, а просто тупо с наслаждением топтал свои ножки, по каменной мостовой отпустив мысли по ветру, и блуждал взглядом по фигурной лепнине городских домов. Этот город может быть красивым, он может быть опрятным и чистым, а так же тихим и немноголюдным в столь ранние часы, когда кроме меня по улочкам спешили лишь торговцы дабы открыть свои лавочки аккурат к подъему знатных особ.
Мягкая кошачья лапа насыщенного аромата свежей выпечки ухватила меня за нос, развернув в противоход и заставив свернуть в небольшой проулочек, где открывал свои дышащие жаром ставни лавки один из владельцев пекарни.
— Ох милейший! — Я остановился перед тучным мужиком с розовой лысиной и здоровенными волосатыми ручищами. — Скорей же без промедления покажи свой товар, иначе я от запаха из твоей лавки, слюной весь изойдусь!
— Доброе утро господин! — Расплылся мужчина в улыбке, тут же оценив видимо по статусу мою зеленую мантию лекаря академии. — Чего желаете? Есть чудесные рогалики с маком, на подходе булочки с изюмом, а еще хочу вам сказать, моя жена Меллисана, сегодня по-особому расстаралась, с утра приготовив восхитительные кексы, пропитанные еще с весны закупленным медом разнотравья!
— О, теперь я вижу, куда так торопиться солнце! — Я решил ответить ему любезностью на его дружелюбный тон. — Оно спешит занять очередь к вам в лавку! Давайте всего по паре, но лишь об одном молю, дайте хорошую буханку честного белого хлеба!
— Хо-хо! — Рассмеялся он басовито словно Санта-Клаус, не забыв при этом потрясти своим массивным пузом. — Будет сделано господин!
И он таки сделал, и я таки познал счастье, когда половина моего лица утонула в свежем и еще теплом хлебном каравае. Блаженство. Все рогалики, булочки и кексики в промасленной бумаге отправились в заплечную суму, а я тыкался мордочкой в хлебную мякошь, словно теленок в вымя матери, урча от удовольствия.
— Нет, ну где ваши манеры барон? — От голоска раздавшегося у меня за спиной я чуть не откусил себе язык и палец разом.
— Принцесса?! — С трудом, прокашлявшись, я с ужасом рассматривал хрупкую фигурку высокой девушки, что поверх платья накинула на себя легкий плащ с глубоким капюшоном. — Вы, какого хрена…Кхм…Вы, что тут делаете?!
— Какая без культурщина барон! — Она подошла ко мне, принявшись отряхивать мою грудь от хлебных крошек. — Сначала сбегаете из дворца не попрощавшись, а потом шляетесь по городу словно поросенок, вымазавшись и совершенно не смотря по сторонам. А дабы вы почувствовали укол совести, могу вам сказать, что я за вами вынуждена была плестись от самого дворца, не говоря уже о том, как мне пришлось пол ночи не спать, дабы караулить вас.
— Зачем? — От подобного кульбита судьбы не так то просто быстро оправиться.
