Украдкой облегченно вздыхаю, — все же после того что было между нами ночью, подсознательно напрягали возможные проблемы в отношениях. Пусть Ария и восьмисотлетний матриарх, но ведь женщина. А женщины способны из поцелуя в щечку целый роман нафантазировать.
Прижавшись к ней всем телом, легонько касаюсь её щеки губами: «Спасибо за… Ну, в общем, спасибо».
Ария в ответ только насмешливо фыркает, возвращаясь к образу крутого босса: «Чарн тебя отвезет. Только проследи, чтобы Шепард не убила его по дороге».
Меня начинает разбирать смех от понимания, что единственная здесь женщина способная нафантазировать… это я.
***
Вывалившись из Объятий Вечности, я очумело потряс головой, с некоторым трудом приходя в себя.
— Ты глу-упая! — всхлипнула Т`Сони, соскальзывая с кресла.
— Конечно, конечно, как скажешь, — с готовностью закивал я, подхватывая это синее чудо и устраивая у себя на коленях.
— А я — ду-ура!
— Чушь! Ты самая красивая и умная азари из всех, что я когда-либо видела. И слышала. И знала. И… вообще.
Ну вот, в слезы. А у меня, как назло, платка нет!
— Но почему?!
Я тяжело вздохнул.
— Ли, война ещё даже не началась, а я уже из медотсека не вылажу. Теперь представь мои шансы выжить, когда Жнецы заявятся. Я не хочу, чтобы в шесть часов вечера после войны ты вместо свидания пришла на могилу.
В ответ меня стиснули в объятиях, лихорадочно забормотав куда-то в плечо:
— Джейн, никто не знает, что с нами будет. Даже год вместе — это больше, чем ничего!
— Но потом будет больнее.
— А сейчас?! — Лиара резко отстранилась, утирая слезы ладошкой. — Сейчас мне не больно?! Хватит, Джейн! Не надо решать за меня!
Мне в глаза смотрела уже не миленькая азари, а один из влиятельнейших информационных брокеров Иллиума.
— Ли…
— Хватит, — перебила Лиара, мотнув головой. — Джейн, я устала получать краткие отчеты и радоваться каждому твоему звонку. Если ты… если ты не хочешь, чтобы мы… чтобы… так и скажи. Но только не надо решать за меня.
Ну вот что тут делать? Только обнять и целовать это заплаканное чудо.
— Ох, Ли, посредник ты мой синий, ну куда же я от тебя денусь?
Обмякнув, словно из неё выдернули стержень, Лиара снова прижалась ко мне, пряча лицо на груди, и тихо пробормотала:
— Я устала быть Посредником, синим, серым…
— Как скажешь, — закивал я. — Тогда взорвем «Серый трон» и дело с концом.
— Не на-адо, он хороший, — шмыгнули в ответ.
— Ну конечно хороший, не будем же мы его взрывать.
— Да-а… чтоб он провалился, этот «Трон».
— Ну я и говорю, — заряд в двигатели, и сам рухнет.
Не переставая шмыгать носом, Лиара подняла голову, возмущенно уставившись на меня.
— Шепард…
— Что?
— Ты невыносима!
***
Конечно, ни во что такое… ну, во взрослом смысле, этот разговор у нас не перешел. Просто мы ещё немножко поцеловались, чуть-чуть поревели, только уже на пару (я не хотел, честное слово, оно само как-то получилось), а потом Лиара задремала, прямо у меня на руках. Всё же Объятия Вечности весьма утомительны для «ведущей» азари.
Так что уложив тихо сопящую Т`Сони в кровать, я вернулся к себе в каюту. С твердым намерением разобраться, как с письмом Аленко, так и вопросом: откуда у этого, биомать его, рыцаря упрёка, такой приоритет в моей адресной книге?
— Сюзи, почему у сообщений Аленко такой приоритет? — хмуро поинтересовался я, усаживаясь за рабочий стол.
— Указан в настройках вашего «Ежедневника», — немедленно пояснил возникший над терминалом шарик ИскИна.
— В настройках… — медленно повторил я, с трудом подавляя желание побиться о стол головой. «Ежедневник» же был восстановлен из архива с первой «Нормандии». А в настройках я толком и не копался. Сначала как-то не до этого было, а потом закрутился и забыл. Идиот. Полный, законченный, безнадежный.
Мысленно вздохнув, открыл, наконец, письмо Аленко, прочёл, задумался.
Наверное, мне сейчас нужно растаять, обнять терминал и оросить его слезами счастья. Ну в самом деле, какая женщина не растает, читая: «Прости за то, что наговорил… я страдал… ты помнишь ту ночь… она была для меня всем…» и так далее. Хорошее письмо, чувственное. Вот только не совсем понятно, что Аленко имел в виду под фразой: «Джейн, за два года так много произошло, но я готов забыть об этом». Это типа, он два года, пока меня не было, с кем-то там койку мял, но теперь готов «забыть об этом»? Или это он в том смысле «ты умерла, и мне было так плохо, но теперь я тебя прощаю и готов забыть»? Короче, непонятно. Но всё равно трогательно.
— Сюзи… — я уже собрался было приказать запихнуть Аленко в самый черный список, но через секунду передумал. Какой смысл устраивать представление «ты мне больше не дружок»? Это уже на сцену из фильма смахивает: «Я гналась за вами три дня, чтобы рассказать, как вы мне безразличны!».
Так что после краткого раздумья, ограничился коротким:
— Сюзи, перенеси этого паладина Альянса в общий список.
