Все необходимое нашлось тут же, и, взяв малярную кисть, он начал наносить коллодий. Но сразу же прекратил: кисть не давала ровной пленки. Подумав пару минут, Сашка взял пару трубочек, смял концы, воткнул одну из них в широкую пробку, а вторую закрепил толстой проволокой под прямым углом. Примитивный пульверизатор был готов. Белов взял свое грубоватое, но вполне пригодное изделие, вставил пробку во флакончик с коллодием и подул во вторую трубку. Эфирный раствор легким облачком равномерно лег на крыло.
– Вот. Теперь, если не переборщить с толщиной покрытия, получится хорошая тоненькая пленочка. Летать будет что надо. Если профиль крыла, конечно, не подведет… – Александр легко щелкнул ногтем по модели. – Чем оно тоньше, длиннее и более гладкое, тем выше аэродинамическое качество и соответственно дальше полет.
– Звучит разумно и логично… – Ляо кивнул. – Что ж ты раньше, такой умный, моделизмом не занимался?
– Это не важно, – Александр улыбнулся.
– А что важно?
– Две короткие палки из дуба, длиной в локоть, диаметром в три пальца. Дрель и кусок прочного шпагата. Лучше капронового.
– Какого?
– Э-э… Очень прочного. Типа такого, из которого парашютные стропы крутят.
– Хм-м… Ну пойдем… – Пожилой китаец отошел к большому деревянному коробу, куда складывали разные заготовки и полуфабрикаты, не пошедшие в дело.
– Дуба нет, но вот хороший бук, – Ляо поднял толстую палку. – Сгодится?
– Бук тоже пойдет.
Александр фуганком огранил брусок, затем ловко распилил ножовкой на куски нужной длины. Взял ручную дрель-трещотку, осмотрел зажатое в патроне сверло и вопросительно посмотрел на мастера.
– Чего еще?
– Шпагат. Надо определить диаметр требуемого отверстия.
Мастер поманил паренька к себе и вытащил из ящика свернутый кусок парашютной стропы.
– Хватит?
– Даже много… – Сашка оценил толщину стропы и попросил: – Можно сверло-восьмерку?
– Восьмерку? – Куан Ляо задумчиво поднял глаза к потолку и превратился в настоящее изваяние Будды.
Затем он перевел взгляд на Александра, посмотрел на него долгим, оценивающим взглядом, потом порылся в инструментальном ящике и протянул брезентовую сумочку-сверток.
– Выбирай.
Сашка развернул брезент, на глаз определил диаметр сверла, аккуратно зажал его в патрон и, аккуратно просверлив дырочки, принялся продергивать стропу.
– Зачем это тебе? – Куан, мгновенно узнавший нунчаку, поднял тяжелый взгляд на воспитанника.
– У меня не сегодня-завтра беседа с почитателями моего таланта переговорщика, – с улыбкой пояснил Саша. – Дело в том, что своевременно посланные нахер никак не хотят двигаться добровольно, и кое-кого придется подтолкнуть.
– Я надеюсь, трупов не будет? – спокойно поинтересовался Ляо.
– А это как получится, – ответил Саша. – Я ведь не Кама[20].
Мастер снова оценивающе взглянул на паренька, подумал и негромко произнес:
– Надеюсь, что не Кали[21]…
Вернувшись в спальню, он первым делом внимательно осмотрел тумбочку, не нашел ничего интересного, сбросил парусиновые ботинки-тапочки и лег прямо в одежде на одеяло, бездумно глядя в потолок.
Постепенно спальню стали заполнять воспитанники дома. Кто-то возился с тетрадками, кто-то пришивал пуговицу, но вокруг Александра словно образовался вакуум. Никто не подходил и ничего не спрашивал, словно его и не было вовсе.
Через три часа в спальню вошел Виктор Афанасьевич и, объявив отбой, выключил свет.
Из-за того, что в коридоре горели лампы, а над дверью находилось световое окно, в спальне царил полумрак.
Негромко переговариваясь, воспитанники, утомленные тяжелым днем, постепенно затихали, и лишь Александр оставался в контролируемом трансе.
Вот скрипнула дверь, и шлепающие шаги направились к кровати Сашки.
Он открыл глаза, и перед ним, словно кролик перед удавом, замер совсем еще маленький мальчишка лет десяти.
– Тебя зовут, – прошептал он. – Эти…
– Где? – Александр сел на кровати и достал из-под подушки нунчаку.
– В парке, возле дальней беседки. – Мальчишка плотно сжал губы. – Ты не ходи. Они убить тебя хотят. Давай я позову Викафа?
– Не надо, малыш. – Александр неожиданно для себя встал перед мальчишкой на колени и слегка обнял угловатое тело. – Все будет хорошо. – Рука прошлась по торчащим во все стороны вихрам. – Ты самый крутой мужик в этой скотобазе. Иди к себе и никого не бойся. А будут обижать, я с ними разберусь. Хорошо?
Саша быстро надел обувь, спрятал нунчаку в рукав куртки и, кивнув на прощание малышу, вышел из спальни.
Насколько он разобрался в памяти того, прежнего Сашки, «дальняя беседка» находилась в самом углу парка – там, где тек крошечный ручеек, впадавший в Волгу, и проходила поржавевшая кованая ограда.
Двигаясь как можно тише, он прошел весь парк и остановился в пятнадцати метрах от беседки, занятой местным криминалитетом.
На углу ограды горел калильный керосиновый фонарь, который довольно скупо освещал этот кусок парка, но постепенно глаза адаптировались, и Александр шагнул вперед.
