Мыслей нет. Война предстала перед нашими глазами в очередной раз в своём неприглядном виде. Там, на Земле, иной раз не страшна смерть. гораздо ужасней стать калекой без руки или ноги, здесь развито протезирование, могут заменить ноги, руки, хвост, всё. что было потеряно, воскрешать — увы, тут тоже не умеют. Уходили в полном молчании, никто не стал задерживаться или говорить прощальные речи. Да и с кем прощаться? Даже толком нет понимания, кто же пытался спасти и был подстрелен в своём последнем полёте. Вместе с нашим хмурым настроением хмурилось небо. Многочисленные пожары подняли десятки, если не сотни тонн пыли, гари, копоти и пепла. Атмосферу перекручивало от горячего воздуха и небо наливалось облаками.
Обеденный перерыв нас застал в поле, чёрном, обожжённом, мёртвом… Вода и полчаса перерыва лёжа на горелой земле — вот и всё, что смогли себе позволить. Тучи набегали одна за другой над нашими головами и дальше, за горизонт. Временами сквозь тучи падали огненными кометами останки кораблей. Может это новые жертвы войны, а может старые входили в плотные слои атмосферы и начинали тормозить, сгорая без остатка. Время застыло и казалось так будет вечность.
— Сто восемьдесят, перерыв закончен, — разорвал тишину Тунгус.
Каждый из нас считал по три минуты просто в уме. Кто — то дольше, кто-то быстрее, других часов нет. Оставалось мысленно обратиться к Силе, богам, предках, духам — кто во что верил, собрать усилия в кулак и подняться. Небо хмурилось, укрытий от будущего дождя не было от слова вообще, ориентиры на горизонте размывались.
— Идём к горе, — я отнял бинокль от глаз и махнул в сторону выбранной мной горы. — Там хотя бы лес есть ещё целый.
За отсутствием других идей и возражений, все двинулись за мной в сторону горы. Она вряд ли превышала метров пятисот в высоту. По карте обозначалась номерной высотой без особых примет. Если можно верить карте и моему умению по ней ориентироваться. С другой стороны лес — это дрова и возможность согреться у огня. Конечно, были согревающие элементы в одежде, мы передавали друг другу изотопную батарею, чтобы мускулы у каждого равномерно уставали. А ещё теплилась надежда, что в уцелевшем лесу сохранилась хоть какая — то дичь.
Лес у подножия горы встретил нас тишиной и молчанием. Такое ощущение, что была засада. Бластеры приготовили к бою и стали медленно красться. Ни птиц щебетания, ни сверчков или других насекомых. Под ногой у меня хрустнула ветка, на небе полыхнула молния, ударившая в сосну, гром и яркий свет отразился в органах чувств, а ком ярости уже летел в мою сторону. Инстинктивно выставив руки вперёд попытался задержать, вкладывая все свои силы. В ту же сторону на звук полетели выстрелы, время замедлилось и стало тягучим. Траектории движения плазменных сгустков опускались, пока не сошлись на удерживаемом мною животном. Его придавило к земле телекинезом, а плазма разворотила всю морду.
— Ну вот и нашёлся рояль в кустах, — проговорил и нервно захихикал от напряжения.
Ко мне подходили остальные, смотрели, во что они расстреляли кучу зарядов и тоже смеялись. Наличие дикого зверя давало понимание, что рядом нет других разумных. А так же надежду на горячий бульон и кусок мяса.
— Молодец, босс, — Арни стукнул меня по плечу своей здоровенной ручищей. — Тактика рабочая, что с людьми, что с животными.
— Ага, — подключился Кузьмич, — главное, он без каменюки обошёлся. Есть с чего шкуру снимать.
— А это что вообще за зверь, есть можно? — задала самый главный вопрос Алиса.
Сергей подошёл, попинал носком ботинка животинку и вынес вердикт.
— Похоже на свинью, на дикую, как его — кабан, вот. А может какая разновидность подобного травоядного. Трудно сказать, мы ему всю морду спалили.
Сверху ударила молния, прозвучал гром и первые грязные капли дождя стали очищать небо, падая на уставшую от боёв землю.
Дичь в наличии, дрова — нарубил световым мечом, пещера — нашли, поднявшись на сотню метров вверх. Вот только к усталости и отуплению мозга добавилось сильное желание жить. Чисто технически — уже при сорока двух градусах Цельсия свёртывается белок, достаточно часа времени, чтобы сварить свежее мясо и большинство вирусов было мертво. Это если дома, на Земле, какая здесь микрофлора — одной Силе известно. Тем более, что никто не знает, насколько сильно нас хотят найти. Сейчас мы просто смотрим на наш ужин и думаем, что важней: поесть и уснуть или минимизировать своё присутствие в инфракрасном диапазоне. Снаружи грохочет дождь и сверкают молнии, внутри мы сидим, включив согревающие элементы в одежде и греемся вместе с одеждой. Шашлык… В начале нашего пути это было вкусно, сейчас, пройдя через смерть свою и чужую, мне надо было найти решение.