Как потом рассказал Ваня, нам очень сильно повезло. Единственный одарённый на их стороне был мной выбит каменной картечью и булыжниками, остальной отряд больше походил на команду с подбитого космического корабля, чем на линейную пехоту или загонщиков. Вот такая вот история нашего пробуждения. Значит всё же я наследил или он меня почуял в Силе, потому такая скоординированная атака получилась, стоило мне показаться снаружи и подтвердить наше местоположение. Обследование трупов ничего конкретного не дало, местной системы распознавания и эмблем они не знают, на трупах у всех пустотные костюмы, а ситха утащили. Видать, ценный одарённый, или может он ещё жив был. Главное, нам сейчас надо разорвать дистанцию. У каждого свой путь домой. Они к скале, нам… Блин, мы так шустро смывались с места ночёвки, что я совсем потерял ориентиры.
Неделя блужданий по горам и лесам измотала наш отряд. У меня есть подпитка от Силы, у остальных опыт, выносливость и упорство, но этого мало, крайне мало. Оружие у нас сменилось: мой меч был сломан в бою с ситхом, у одних кончились боеприпасы, у других в бою плазма прилетела или осколок. Каким — то чудом отделывались царапинами и поверхностными ранениями. Последний укол обезболивающего у Дока стал мишенью для чёрного юмора и понимания, что единственная ошибка может быть фатальной. А боёв в космосе нет. Та заварушка, когда куски кораблей падали с неба оказалась довольно затяжной и сожгла резервы обеих сторон. Мы встречали членов экипажей и… Всякое бывало. Главное, что узнали новости.
Новости по планете были в шатком перемирии, заключавшемся в отказе от космических боёв. Местами действовали группы на малых летательных аппаратах или даже наземном транспорте. Жаль, мимо нас. А может и к счастью. Сколько горелого железа и пластика мы видели за эти дни, так не сосчитать, сколько ещё людей погибло. С другой стороны мы большей частью целы, идём бодрым шагом домой, отъедаемся, если есть дичь и слушаем арии имени Живота Желудковича, когда местность выгоревшая. Мне бы уже давно пора сесть за голокроны и учебники, да только я мотаю километры, а мои наёмники подсчитывают премиальные за сверхсрочную работу.
— Всем стоп, — я шёл в головном дозоре. — Тунгуса сюда позовите тихонько, на полянке кто-то есть.
Сергей начал сигнализировать руками. А мной овладело странное чувство. За прошедшее в боях время обострились чуйка и паранойя. Что больше сейчас преобладало, было трудно сказать, но там на поляне впереди явно затаилась живность. Подошёл Тунгус и значит наступило время охоты. Он сидит в засаде, я подкрадываюсь, выманивая на себя зверюшку или стараясь определить точнее её местоположение. Благо дело летать могу, ну как летать, как крокодил в анекдоте — низенько и вдоль земли. Впрочем, этого более чем достаточно для незаметного перемещения относительно лесных обитателей. Полетел.
Поляна представляла собой ровную поверхность земли метров сто в диаметре, на которой была невысокая трав и была окружена большими деревьями с густыми кронами. Удобная место для засады как местных хищников, так и для людей. Меня обуревали самые разные чувства, но пытаясь прислушаться к ним, я смог ощутить совсем другое: стук сердца, движения воздуха, колебания травинок, взгляды. Казалось, что меня разглядывают со всех сторон. Но если впереди враг, то почему они ждут? Подстрелить меня, когда я представляю такую удобную мишень — это очень легко. Напряжение в нервах нарастало стремительно, меж пальцев стали бегать искорки и время стало тянуться медленно, как мёд.
Я выискивал в траве дичь, повернулся налево — там никого нет, повернулся направо — пусто. Тогда внимательней стал осматривать кусты на кромке леса, где царил сумрак и тишина. Неспешное воздушное движение над зелёной поляной привело меня в центр круга. От напряжения голова стала соображать глухо и я потерял ориентацию, где свои, где чужие — непонятно. "Щит, мне нужен щит из собственной силы" — пришла мысль и вслед за ней стал закручивать вокруг себя кокон энергии. Знать бы ещё как это делать правильно. Правая рука вытянулась перед мной и телекинезом стала двигать ветки и кусты, аккуратно приминая и раздвигая листву.
Во время проверки очередного куста прямо мне в грудь ударила молния, за ней ещё и ещё. Все мысли смела дикая боль, мышцы схватила судорога, а сознание ударило в землю силой, отталкивая тело вверх. Вслед за применённая силой вниз устремились мои молнии. Я наполнял свои пальцы силой, насыщал каждую искорку на поверхности кожи и отправлял молнии в источник моей боли. Мной овладела обида за долгие скитания, за эту гадскую войну, в которой мне досталась роль бегущей мишени, за свою слабость и и ничтожное обучение. Молнии срывались с пальцев, рождая новые искры боль. Замкнутый круг. Теперь я сам причинял себе боль и с каждым ударом сердца усиливал приток силы.