От общей массы противников отделилась маленькая точка и стала медленно приближаться. Я достал из футляра подзорную трубу, называемую здесь «мирийский глаз», и присмотрелся. Верхом на мёртвой лошади к Стене подъезжал Иной. В руках он держал ледяное копьё, к которому был привязан кусок белой ткани. Остальное было невозможно разглядеть. Здешняя оптика даже близко не ровня биноклям из двадцать первого века.
«Переговоры», — подумал я и облегченно вздохнул. Тянуть время — единственное, что остаётся в данной ситуации.
Пейт напряг лоб и попробовал вспомнить слово, подходящее к случаю.
— Парли… Парлалиньтюль… — замямлил он, изо всех сил напрягая извилины и пытаясь вспомнить мудрёное для него слово. — Парлиме… Порш… Нет, не порш, не пор. — он наморщился сильнее. — Парла, парла… — как заклинание забубнил он, ухватившись за начало слова.
— Ментёр? — высказал догадку лорд-командующий Давос Сиворт, стоявший возле меня и уставший наблюдать интеллектуальные потуги. На поясе Лукового Рыцаря красовался Длинный Коготь, который он унаследовал от прошлого печально известного лорда-командующего.
— Да! — Пейт Черноводный, словно его осенило, ткнул пальцем в Давоса, победно сжал руку в кулак и потряс ею. — Парламентёры! Переговоры!
Я лишь покачал головой. Надо узнать, что хотят эти ледышки, а для этого надо выехать за пределы ворот, где они спокойно могут убить меня. Я, конечно, могу послать кого-нибудь вместо себя, но есть риск, что это их оскорбит и они откажутся от переговоров.
Поэтому через несколько минут я в сопровождении вооруженной до зубов охраны и свиты, скакал навстречу местному «Голосу Саурона», который стоял на месте. Когда нас разделяло сто метров, он двинулся вперёд, и мы, замедлив ход, остановились напротив него. Между нами было расстояние равное трём лошадям в длину, так что мы могли детально рассмотреть друг друга.
И тут я понял, как крупно я ошибся. Скажем так, если бы это была вселенная «Властелина Колец», то это был бы не Голос Саурона, это был бы Саурон…
Только сейчас я смог разглядеть небольшие, едва приметные зубцы на голове этого Иного. Король Ночи собственной персоной. Судя по изумленному виду окружающих меня — они тоже были удивлены. Первая посетившая меня мысль была проста как лопата — всей толпой навалиться на него и замочить. У меня и Давоса валирийские мечи, у всех остальных обсидиановые кинжалы.
Должно быть, мысли отразились на моём лице или Король Ночи просто догадался, что я первым делом подумаю об этом, поэтому он выдал какое-то подобие ухмылки.
— Вы, люди, такие вероломные, — дико растягивая и коверкая слова, на общем языке произнёс он. Когда он говорил, создавалось впечатление, будто он с трудом проталкивает непривычные для него звуки через ледяное горло.
— Ты это не понаслышке знаешь, так ведь? — спросил я, изображая безразличие. Я совершенно не удивился тому, что Белые Ходоки разумны. Это было очевидно.
— Да. — Он ещё шире ухмыльнулся и заговорил: — Не понаслышке. Одиннадцать тысяч пятьсот восемьдесят пять лет назад я был человеком. Меня звали Ульм, и я был из Первых Людей. Мы тогда пришли из Эсоса в Вестерос по Руке Дорна, сухопутному перешейку, который соединял Дорн и Эссос. Потом он был затоплен, благодаря чарам Детей Леса, и превратился в цепь мелких островов известных как Ступни. Когда мы пришли сюда, мы начали заниматься земледелием и вырубать леса. Нас пугали вырезанные Детьми Леса лики на чардревах и мы стесывали лики и предавали их огню. Древовидцы — мудрецы и колдуны Детей Леса — умели смотреть глазами чардрев, и, порой, мы вырубали чардрева целыми рощами, считая, что чардрева за нами шпионят. Так и было. Эти зеленошкурые ублюдки шпионили за нами. — Когда он упоминал Детей Леса, его глаза сверкали, а речь становилась грубее. — Мы воевали. Долго и беспощадно. Дети Леса уступали людям ростом и силой, у них не было ни лошадей, ни металлов, так что в сражениях мы чаще одерживали победы. Поэтому их оборотни призывали для сражений зверей и птиц — лютоволков, мамонтов, белых медведей, орлов. Мы начали охотиться на животных, чтобы уменьшить шансы зеленошкурых и дополнительно получать пропитание.
Он прервался и внимательно осмотрел нас. Никто не решался прерывать такой поток откровений от ледяного существа.
