Во время совместного ужина мы обсудили нюансы завтрашнего похода в академию магии для регистрации иностранных магов. По сути, без этой регистрации мы имели право применять магию лишь для спасения жизни, своей или чужой разницы, не было. По факту, за использование магии, не вредящей другим разумным, никто наказывать не будет. А вот если магия нанесла вред, то тогда и будут разбираться в произошедшем. Наш инцидент в борделе даже если станет кому-то известным, а это маловероятно, то он хоть и будет правонарушением, но не значительным. Ведь мы оставили всё без последствий. Даже извращенец, лишившийся в результате нашего прибытия своего хозяйства, сейчас здоров и ничего об этом не помнит. Да и Л’кая ничего не вспомнит о произошедшем. Хоть влезть в её сознание я и не мог без вреда для себя, но разрушить связи памяти за последнюю пару часов вполне, так что проснётся она завтра утром вместе с извращенцем в одной постели с сильной головной болью.
После ужина все разошлись по своим комнатам, а я направился в комнату мелкой девчонки. Как по мне, сейчас в самый раз узнать, кто она такая. Самое удивительное, что она говорила не на общем языке, на котором общались люди в Тариме. А ведь на этом континенте все люди говорили на одном языке.
За прошедшее время девочка к нам привыкла. Она перестала нас бояться, но всё равно старалась избегать всех, кроме Аурелии и Генриетты. К ним она чувствовала некую привязанность. Самое интересное, что, несмотря на незнание языка, с ней вполне можно нормально общаться на бытовые темы при помощи жестов. Ребёнок на удивление сообразительный.
К моему приходу в комнате девочки уже был погашен свет, и она, судя по вновь вполне человеческой ауре, уже спала. Но стоило мне сесть в кресло рядом с кроватью, как она проснулась. В первую пару мгновений её аура вновь позолотела, но уже через пару секунд, когда девочка меня рассмотрела, аура вновь стала вполне человеческой. Убедившись, что я это всего лишь я, она села на кровать и посмотрела мне в глаза. В этот момент я едва не ударил её плазменным шаром, так как ощутил, как плавно и быстро обходят мои ментальные щиты. Лишь в последний момент удержал готовое сорваться заклинание. Оказалось, девочка обладала сильным ментальным даром. Она просто захотела со мной пообщаться и смогла обойти мои щиты, создавая ментальный канал.
— Ты кто? — спросил я у неё.
— Я Чари, — сказала девочка в ответ.
— Я не имя имел в виду. Ты человек?
— Не знаю, — как-то неуверенно ответила она. — Гета и Дисарт были людьми, но они отличались от меня и не умели делать вот так, — произнесла Чари, создавая разряды электричества по всему своему телу.
— Кто такие Гета и Дисарт? — спросил я у девочки, понимая, что придётся выпрашивать информацию долго. Её золотистые разряды электричества большей частью духовного формата. Физическое проявление было побочным эффектом, да и не очень сильным — обычного человека просто вырубит. Правда, в духовном спектре эти молнии могли неслабо травмировать духовное тело и энергетику.
— Гета заботилась обо мне. Она готовила еду, но не такую вкусную, как у вас, давала новую одежду. А Дисарт охранял меня, — сказала Чари. — Так, как вы.
Допрос продлился почти три часа, и я даже не пытался лезть к ней в сознание. С прошлого раза, как заглядывал к ней в голову, защита её сознания усилилась и теперь просто невероятна. Несмотря на три часа ментального диалога выяснить удалось не так уж и много. Чари по уровню развития отставала от возраста тела. Если внешне ей можно дать от шести до девяти лет, то по разумности она на уровне трёх-четырёхлетних детей. Молнии и возможность общаться ментально у неё появились лишь после посещения заражённой некроэнергией местности. И это ещё одна странность. Насколько я понял, от тёмной и негативной энергии ей становилось только лучше. Именно поэтому она и предпочитала быть рядом с вампиршами. Они обе тёмные существа и всегда излучали немного различной тёмной энергии. Чари же её непроизвольно впитывала и возле вампирш чувствовала себя лучше.
То, что девочка не человек, понятно теперь на все сто процентов, но к какому разумному виду принадлежит, совершенно непонятно. У меня просто не было в голове ни одной идеи, кто она такая. Но Иргат явно знал, к какому виду девочка принадлежит. К сожалению, спросить у него прямо не мог, так как не хотел давать ему информацию о том, что я даже не знаю, кто с нами путешествует. Но, так или иначе, можно подытожить: Чари не хотела никуда от нас уходить, ей с нами нравилось. К тому же она не имела негативных эмоций ни к кому из нашей команды, разве что ей не нравились Силантий и Изабелла. Рядом с ним ей холодно и немного не по себе. И если моя догадка верна, то это понятно: они, по сути, жрецы светлых Богов и не производили негативную или тёмную энергию в отличие от остальных.
