Шатларск, великолепный портовый город, расположенный на берегах тёплого Фентригорского моря. Он богат, красив, величественен. В нём правит радеющий за корону и империю род Гальтебрусов. С первого взгляда идеальное прибежище для новоиспечённых героев Вилеатарской империи.Но на самом деле не всё так радужно, как хотелось бы. С самого прибытия в Шатларск Григорий замечает, что вся эта окружающая его красота, лишь покрытая позолотой клетка, ограничивающая его. А подземелье, на которое он так рассчитывал, не более чем надгрызенный пряник, которым ещё и делиться надо с кем-то.И всё быть может ничего, ведь мало ли какие неудобства приходится терпеть по жизни, прежде чем дойдёшь до цели. Но враг не дремлет. «Правые», почуяв повод, уже роют яму, готовясь низвергнуть героя за то, что он посмел защитить себя.Но, к сожалению врагов, их замыслам не суждено случиться, ведь у героя уже давно имеется свой план.
Что такое ужас? Наверняка этим вопросом задавался каждый хотя бы раз в жизни. Но действительно понимают значение этого слова лишь те немногие, кто смог прочувствовать его и остаться в живых. Одним из таких «счастливчиков» мог считать себя Дагер, ведь он, всё ещё был жив.
Хотя как жив? Технически да, он был живой. Дышал, мыслил, испытывал голод и не только. Но фактически, вчера он умер.
Непосредственную смерть он плохо помнил. В голове отложилось лишь чувство, будто из него что-то выдирают, а затем, он оказался в темноте. Но не той привычной, в которой каждый из нас не раз бывал. Эта темнота была немного иной, более осязаемой и вязкой, а главное холодной и пустой. Но Дагеру не пришлось долго находится в этой жуткой и пугающей тьме. Ведь уже вскоре он вновь увидел свет, как и лицо своего хозяина.
Мысли о Григории тут же заполонили голову свежеиспечённого упыря. При этом чувства, порождаемые в его душе, были весьма смешанные. С одной стороны, некие ужас и злоба всё ещё царили там. Всё же сложно забыть, то, как на твоих глазах убивают твоих товарищей, а затем вырезают руны на их телах. В тоже время, некая любовь к Григорию как хозяину изрядно разбавляла всё-то зло, которое вроде как укоренилось в его душе.
— Вставай! — Произнёс твёрдый волевой голос, принадлежавший Григорию. В ту же секунду, некий импульс прокатился в сознании Дагера, и у него возникло острое желание выполнить приказ. Но, как только он встал и повернулся к говорившему, он, к собственному удивлению, обнаружил, что не испытывает злобы к нему. Её место твёрдо и уверенно заняло чувство любви, подобной той, которую мы испытываем к своим детям или родителям.
—
— Что стоишь? Давай принимайся за уборку. — Сказав это, Григорий кивнув в сторону огромной лужи крови и двух тел, распластавшихся рядом. — Всё же это ваших рук дело, а значит, и убирать будете вы.
—
— Господин, прошу простить, — нерешительно начал Гринд, что крайне сильно удивило Дагера. Всё же неуверенность плохо уживалась в этом здоровяке. А тут столь откровенная робость, так сильно противоречащая ему. — Но мы ведь не уборщицы, — всё также продолжил Гринд, при этом даже голову опустив, не решаясь взглянуть своему собеседнику в глаза.
— А разве кто-то сказал, что вы уборщицы⁈ — Довольно удивлённо вопросил Григорий. — Вы приберётесь за собой, чтобы завтра ко мне было меньше вопросов. И я надеюсь, мне более не придётся объяснить столь элементарные вещи.
— Да господин. Прошу меня простить, — поклонившись, ответил Гринд. В ответ на что Дагер, с удивлением, мысленно отметил:
—
— Надо же, он нам даже телегу купил, — решив начать разговор, произнёс Гринд, как только они покинули село. — А я уже думал, что мы пешком пойдём, — добавил он. Но что-то пошло не так и никто ему не ответил. Мара и Дагер, чуть понурив головы, всё также были погружены в свои мысли.
Немного помолчав, Гринд вновь заговорил, — что вы сидите такие поникшие? Будто что-то страшное произошло. Ну, подумаешь, упырями нас сделали. Что теперь?
— А что в этом хорошего? — Невесело вопросил Дагер.
— Ну… ничего. Но заметь, если бы он просто убил бы нас, было бы явно хуже.
— Ага. А так чудовищ сделал. Великолепно, мне больше нечего сказать! — С нескрываемым сарказмом произнесла Мара, на что Гринд неожиданно усмехнувшись, спросил:
— Подруга, чего это ты? Неужели себя за человека считала? И это после всех тех, кого ты убила?
— Это другое! — Буркнула в ответ девушка, отвернувшись и не желая говорить дальше.
— А как по мне разницы никакой. — Сказав это весьма беззаботно Гринд, потянулся, а затем облокотился на борт повозки. — Что до этого убивали, что теперь будем убивать. Как по мне, единственное, что поменялось, так это работодатель. — Будто разговаривая с самим собой, продолжил мужчина.
— Работодатель? — С усмешкой переспросила Мара. — Для этого работодателя ты не больше чем раб, кукла. Сломался, починит, не получится починить, выкинет.
— Будто раньше было по-другому, — совсем невесело отозвался Дагер.
— Раньше нам хотя бы деньги платили, — тут же возразила Мара, на что уже Гринд вставил словечко:
— Ну и толку тебе от этих денег, если бы вечера тебя убили?
