— Не реви, — сердито проворчал он и попытался сесть, скатившись с её коленок и опёршись на землю локтем. — Обидеть не хотел. Баб давно не щупал, вот и всё.
Девчонка порывисто поднялась, утирая глаза, и отошла от него и от костра — куда-то в темноту. На ней был надет какой-то длиннющий светлый балахон, больше напоминавший мешок. Кей с некоторым смущением проводил её взглядом. Вот чёрт, недотрога! Доротея… Он всё ещё не мог припомнить, где её видел.
— У неё дитё продали, — сказал кто-то рядом с Кеем, и тот, даже не поворачивая головы, понял, кто это. Заяц, кто же ещё, всю дорогу с ним возюкавшийся, как нянька. Его тощие плечи, торчащие ключицы, курчавая башка и глаза-плошки. На сей раз он был хотя бы в домотканых штанах, таких же, что откуда-то взялись на Кее.
— Сучары вонючие, — буркнул Кей, вспомнив наконец, где раньше видел Доротею. Это она распевала в сарае над своим спиногрызом, укачивая его, когда Кей только попал в это паскудное место — в сраный штат Алабама, будь он проклят.
— Она молодая, ещё нарожает, — проворчал он себе под нос и скривился, как от боли. — Могу ей в этом подсобить, если понадобится, она ничего так, ладненькая.
Вымолвив это, он почувствовал угрызения совести. Девчонка-то была сама не своя. Небось она и орала как резаная там, на аукционе, когда в сарай, где Кей сидел на цепи, вошла белобрысая расфуфыренная цаца, мисс Лора.
— Пропади всё пропадом, — с горечью пробормотал Кей и глубоко вздохнул, прислушиваясь к себе. Его мышцы ещё тянуло и выворачивало изнутри, как на дыбе, привкус желчи горел на языке, руки-ноги мелко тряслись, но, в общем и целом, он понял, что переломался, аллилуйя.
«Ты просто ещё не так крепко увяз в этой дури, мальчик, — прозвучал у него в ушах назидательный бабкин голос, — вот тебе и повезло».
«Уж не ты ли мне весь этот трындец и подсуропила, старая карга?» — мысленно огрызнулся Кей, как огрызнулся бы, стой бабка сейчас перед ним — худая, высокая, прямая, как палка, абсолютно седая, в своих любимых роговых очках с толстыми стёклами.
Он будто наяву увидел её увеличенные этими стёклами тёмные глаза, уставившиеся на него тревожно и строго.
— Почему у неё… у Доротеи этой, спиногрыза отняли? — тряхнув головой, хмуро осведомился Кей. — Почему при ней не оставили?
Заяц философски пожал худыми плечами.
— Другой хозяин покупал только малых детей, чтобы растить прислугу. Покупал задёшево, но ведь при матери дети и вовсе ничего не стоят. Просто лишний рот, и только Иисус знает, вырастет дитё или помрёт… а тут — польза. Ну вот, наследники хозяина Джорджа и продали Доротеиного мальца. А саму Доротею купила мисс Лора. Мисс Лора Хендерсон — так хозяйку звать.
— А мужик её где? Ну, Доротеин? — продолжал допытываться Кей. Ему почему-то захотелось узнать всё про эту девчонку, которой не повезло родиться в таком вот паскудном месте, где детей отбирают у мамок. В Алабаме этой сраной!
Подумав об этом, Кей вдруг вспомнил, как он, лёжа на телеге, упорно пытался что-то сообразить и сопоставить — из того, что было сказано или сделано вокруг него за время его собственного мерзотного пребывания в Алабаме. Но что?
Всё-таки у него в башке, видать, ещё не все ролики встали на место.
— Муж у неё от чёрной лихоманки помер, как и хозяин Джордж, — спокойно объяснил Заяц, деловито расковыривая палочкой золу в костре. Спустя минуту он извлёк оттуда несколько чёрных дымящихся кругляшей. Подул на них, разломил один, и Кей сразу узнал картошку. Он взял разломанный, исходящий вкусным паром клубень из рук Зайца и принялся жадно есть, жалея, что тут нету соли.
— А куда мы теперь ползём? — спросил он с набитым ртом, чувствуя, как на зубах хрустят угольки, и стараясь говорить медленно и без тех словечек, которых Ай явно не понимал.
Тот торопливо дожевал свою картофелину, шмыгнул носом и отрапортовал:
— На плантацию хозяйки нас везут. В округ Отога. Туточки же, в Алабаме, только к северу, возле Теннесси. Утречком должны уже добраться.
— Нас — это кого? — уточнил Кей. Невдалеке он видел другие костры и маячившие возле них тёмные тени. Ещё он слышал, как неподалёку фыркают и всхрапывают лошади. Там высились повозки, на которых, видимо, и путешествовали негры. Надсмотрщики, эти уроды, скорее всего, ехали верхом. Кей видел, как они расхаживают от костра к костру — их легко можно было отличить от рабов даже по силуэтам: другая одежда, властные повадки. «Сучары грёбаные!» — с яростью подумал Кей.
— Мисс Лора добрая, она наняла повозки, — поймав его взгляд, пылко заявил Заяц. — А то бы мы пешими шли. А ты ведь болел.
Кей в очередной раз скривился и наконец буркнул, пересилив себя:
— Ясно. Чего ж… спасибо, братан, что возюкался со мною. Больше такой херни не повторится, зуб даю.
И усмехнулся, увидев, как просияли глаза Айзека.
Но тому снова пришлось выхаживать Кея уже на следующий день после того, как обоз с рабами — общим числом в две дюжины голов, — сопровождаемый тремя верховыми надсмотрщиками, прибыл в усадьбу семейства Хендерсон под названием «Ореховая роща».
I hope I live to be a man
