Император больше ничего не сказал, но его просящий взгляд заставил Кратуса поморщиться, будто он увидел нечто особенно отвратительное.
— Хорошо, но чтобы в ближайшие две сотни лет от тебя не было никаких жалоб или просьб! — не пытаясь услышать радостных слов императора, Кратус сразу исчез.
А спустя несколько секунд в небе над столицей появились два очень нервных и растерянных дракона.
Аргалор и Хорддинг потратили время, чтобы убедиться, что они вернулись в свой исходный рост.
— Ничего из случившегося сегодня никогда не было, — веско заявил Хорддинг, и Аргалор серьёзно кивнул. — Пусть о сегодняшнем дне знаем лишь я, ты, и любитель проводить опыты, что когда-нибудь будет корчиться в немыслимых муках, когда мы ему отомстим.
— Точно.
В этот день красный и серебряный драконы образовали нерушимую связь, держащуюся на чём-то, что уважали как цветные, так и металлические, а именно, на истовом желании поквитаться!
В это же время в Стальбурге, зарывшись в гору бумаги и документов, Асириус получил сообщение о возвращении драконов и чуть не расплакался от облегчения, ведь это значило, что ему не придётся вновь тратить годы, пытаясь удержать расползающуюся на части корпорацию, пока его господин где-то пропадает!
Появление двух драконов над столицей не осталось незамеченным. Смертные внизу сразу же заволновались, что Аргалора ничуть не заботило.
Лев внимательно выискивал свой флот, и через полминуты с облегчением обнаружил его. С момента пленения прошло уже несколько дней, и большинство судов Аргалориума предпочли приземлиться, чтобы не вызывать лишних проблем у защитников столицы.
Однако Аргалор усмехнулся, заметив несколько своих кораблей, которые всё ещё парили в воздухе, контролируя ту часть предместий, где, по его предположению, скрывались воры.
Видимо, у его прислужников даже в окружении недоброжелателей всё равно получилось сохранить некоторую свободу.
Но прежде чем Думов успел направиться к своим слугам, оба дракона резко повернули головы, почувствовав мощную магическую подпись. К счастью, это был не Кратус, но даже по меркам древних драконов чужая сила внушала уважение.
— Кажется, Бертрам Хойц предлагает обсудить случившееся, — желчно пояснил Хорддинг, отвечая на вопросительный взгляд Аргалора. — Император не любит общаться с драконами напрямую, поэтому обычно этим занимается его любимый ручной высший вампир.
— Странно, я думал, что между вами, металлическими драконами, и императором царит мир и взаимопонимание? Ты же вроде его советник? — с любопытством уточнил Лев. В кои-то веки в его тоне не было иронии, и Хорддинг явно оценил это, ответив так же спокойно.
Удивительно, как совместное времяпрепровождение в тюрьме безумных архимагов способствует сплочению.
— Так может подумать лишь тот, кто не разбирается в высшей политике Империи. Максимилиан Боргур, как и многие правители смертных, не любит, когда кто-то на его землях оказывается сильнее его самого. Мы, драконы, заставили его предков заключить мир, но даже тогда все понимали, что договариваться всё равно придётся. Именно поэтому, чтобы не плодить разногласия между нашими видами и иметь возможность договориться в случае необходимости, многие металлические драконы заняли важные посты в Империи.
— Держи друзей близко, а врагов ещё ближе? — предположил Лев, на что получил одобрительный кивок Серебряного крыла.
Взмахнув крыльями, ящеры неторопливо направились в сторону желающего поговорить высшего вампира. Повелители неба демонстративно медленно махали крыльями, дабы показать, какое одолжение они делают.
— Лучше и не скажешь. Тем не менее, хоть император и вынужден с нами работать, он предпочитает перекладывать эту обязанность на своих подчинённых, — Хорддинг замолчал и пристально посмотрел на Льва. — Но я хочу спросить тебя о другом. Ты же понимаешь, что, скорее всего, здесь нет твоих сокровищ? И тебя направили сюда лишь для того, чтобы спровоцировать конфликт, о который ты бы и убился?
— Это не важно, — безразлично пожал плечами Аргалор, удивив Хорддинга. — Даже если здесь нет сокровищ, то обязательно есть те, кто что-то может о них знать. Рано или поздно, но я найду их, и заставлю похитителей ответить за их воровство. Неважно, как и где они спрячутся, или в какую нору забьются, кара настигнет их в любом случае.
Глядя на возвышающегося над ним красного дракона, Бертрам с легкостью видел зарождающуюся проблему. Прожив на этом свете не одну сотню лет, Хойц давно понял, что жизнь разумных подчинена нескольким неувядающим шаблонам.
Стремление к власти, жажда любви или страх смерти — любая из этих вещей встречалась ему столь часто, что даже намёк на них в глазах Хойца приравнивался к будущим осложнениям или возможностям.
Иронично, что из этих трёх вещей, Аргалору полноценно была присуща лишь одна. Красные драконы не боялись смерти в привычном её понимании. Скорее, они боялись последствий, ведь после смерти их сокровища достанутся кому-то другому.
