— А ну заткнулись оба! Сплетники хреновы! — выбравшийся из своей каюты Аргалор явно был не в духе. Глубоко вдохнув морозный воздух, он выдохнул его двумя широкими полосами раскаленного пара. — Уже нашли мою сестру? Она здесь?
— Так точно! — спустившийся с квартердека Валор указал пальцем в нужную часть горы. Адмирал всегда предпочитал лично доносить до дракона информацию, стараясь мелькать перед ним как можно больше. — Ваша сестра явно нас заметила и уже ждёт.
— Кроме неё на этой горе ещё кто-то есть? — уточнил Лев, впившись взглядом в нужную сторону. Почти сразу он заметил и свою сестру. Латунная драконица сидела на задних лапах и не двигалась.
— Ещё двое, — отрапортовал адмирал. — Какая-то молодая эльфийка-маг с посохом и женщина-воин. Больше никого.
— Тогда и мы не будем нарушать договоренность, — оскалился Аргалор. — Миваль, Мориц — раз уж вы сегодня такие разговорчивые, то вы и пойдёте со мной.
— Конечно, повелитель, — кивнул Мориц, поворачиваясь к Мивалю. — Эй, волшебник, переместишь и меня то… — последние слова бывшего легионера оборвала сжавшаяся вокруг его туловища огромная красная лапа.
— Вот дерь!.. — успел он лишь выпалить, прежде чем оставшиеся в его тушке биологические внутренности резко рванули к его горлу.
Небрежно схвативший своих прислужников Аргалор, не мудрствуя лукаво, спрыгнул прямо с корабля и лишь спустя пару секунд свободного падения широко раскрыл крылья, позволив холодному воздуху подхватить себя, бросив вверх.
Как себя чувствовали в этот момент его прислужники Аргалора не сильно волновало.
С мощным порывом ветра десятиметровый дракон приземлился перед латунной драконицей, что терпеливо его всё это время ждала. В последнюю секунду лапы разжались и Морицу пришлось экстренно изворачиваться, чтобы не воткнуться мордой в камень.
Треск! — стальные, покрытые рунами ноги раздробили брусчатку, приняв на себя тяжелое тело магического киборга. Застыв в позе «гордого орла», Мориц быстро выпрямился, дабы напустить на себя приличествующий его положению гордый вид.
Падающий же Миваль мигнул в «блинке», коротком телепорте, и появился уже стоявшим на земле. Старый маг воткнул в землю посох и позволил защитным заклинаниям струиться по его мантии.
Два прислужника замерли и внимательно посмотрели на своих оппонентов, а точнее, оппоненток.
Первой, кто привлекала большего всего внимания своей нечеловеческой красотой, была Лантис Тилнерия — дочь одного могучего эльфийского мага Лесных земель. Иногда напивающийся Асириус был не прочь рассказать забавные истории из своего прошлого, и там часто фигурировала эльфийка.
Лантис была одной из тех четырёх прислужников, которых Сариана, мать Аргалора, передала своим детям. Льву достался кобольд, синей драконице — ящеролюдка, Белому — йети, а Сариане — эльфийка-маг.
По рассказам Асириуса Тилнерия была ярким представителем эльфийской молодежи, а именно, капризной и плохо приспособленной к жизни девчонкой. Она тяжело восприняла свое новое положение и сострадательному кобольду пришлось приложить немало усилий, чтобы глупая девчонка не загнулась с голода, ведь ни йети, кобольдам или ящеролюдам не требовалось жарить то же мясо, чтобы насытиться.
Однако годы, проведенные вместе с Сиарис, явно изменили ту эльфийку. Бои со злом, создание Марша свободы и общение с богами оставили свой неизгладимый след, сделав из неопытной эльфийки опытного и закалённого мага. Она двигалась и смотрела так, будто уже готовилась к бою.
Вторая же прислужница была им плохо знакома. О ней поступали лишь смутные слухи, но даже их хватало, чтобы осознать её опасность.
Высокая, больше двух метров, и широкая рыжеволосая женщина-варвар была одета в меховую накидку, почти не скрывающую её бугрящиеся и выпирающие мышцы. Если бы не небольшой намёк на грудь, то Мориц с легкостью бы перепутал её с мужиком.
Сиарис никогда не экономила на своих доверенных прислужниках, поэтому Улва, а именно так её звали, получила курс лучших эликсиров, выведших её и так значимую силу до совсем уж неприличных показателей.
Добавить сюда отличные боевые навыки, полное бесстрашие и абсолютную верность, и становилось понятно, почему Улва занимала важное место в свите Сиарис.
Но отнюдь не Улва сейчас занимала мысли бывшего легионера.
Пока их повелители молчали, Лантис смотрела на Морица и Миваля так, как эльфы обычно любят смотреть на низшие расы — с небольшой брезгливостью и покровительством, будто на умственно отсталых животных, что из-за какой-то шутки Судьбы умудрились приползти прямо к их ногам.
И если в далеком прошлом бывшего легионера его Императорской армии подобное пренебрежение не сильно беспокоило, то спустя десятилетия сражений, командования, личностного роста и успехов, Мориц был решительно не согласен с таким настроением.
Покрытому сталью мужчине хотелось спустить зазнавшуюся остроухую на грешную землю. И благодаря рассказам Асириуса у него как раз было нечто подходящее.
