Зависящие от веры смертных божества всегда стремились переманить на свою сторону сильнейших представителей смертных рас. Те же паладины — наглядный пример этого явления.
Многие смертные готовы были пойти на что угодно, лишь чтобы получить хоть капельку мистической силы.
Вот только проблема была в том, что при желании боги могли легко забрать такой подарок, оставив своего бывшего жреца у «разбитого корыта».
Естественно, знающих свою цену смертных такое положение дел не устраивало, и они не особо стремились служить богам. Дабы это исправить и включить в свою армию талантливых бойцов, и были созданы постоянные дары.
По отдельности они были намного слабее временных, однако их постоянство перевешивало все минусы. Даже если бы боги разочаровались в своём избраннике, они бы уже ничего не смогли с этим поделать, ведь дар навсегда привязывался к энергетике реципиента.
От шестиметровой фигуры Сиарис в небо ударил мощный разноцветный столб энергий. Так как благословения шли от разных богов, то и цвет их различался.
Мощь божественной магии была такова, что Аргалору пришлось разжечь огонь Игниса особенно жарко, чтобы хаотичные энергии эмпирей не проникли ему под чешую.
Стоя под непрерывным потоком омывающей его божественной энергии, красный дракон и не думал опускать голову. Наоборот, он гордо задрал подбородок, и на его морде появилась небольшая ухмылка.
«Как там было в том древнем азиатском порно-мультике? Сейлор Мун, я выбираю тебя?» — творившийся вокруг кошмар заставлял настроение Аргалора неуклонно, хоть и понемногу, но ползти вверх.
Бой с сильным противником — это ли не идеал жизни красного дракона? Немного разочаровывало, что это была его родная сестра, но этот факт тоже добавлял свои интересные особенности битвы.
Но мысли Аргалора прервал выстреливший в его сторону толстенный поток расплавленного песка. Магма вперемешку с бешено крутящимися песчинками врезалась мимо него в землю, так как он увернулся, и сдетонировала, заставив всю гору вновь содрогнуться.
— Этого ты хотел, да⁈ — божественная энергия рассеялась, оставив лишь очень злую и взъерошенную Сиарис, по чешуе которой то и дело пробегали зелёные, золотые и оранжевые искры. — Этого ты добивался⁈ Так получи!
Драконица глубоко вдохнула, собирая драконий выдох, и Аргалор был и сам рад так поступить. Вот только в отличие от большинства обычных драконов их возраста каждый из них прибавил к выдоху ещё и свою стороннюю магию.
Если Аргалор усилил пламя Игнисом, вплетя в него духовную составляющую, то Сиарис подключила своё управление землёй, а точнее, песком. Именно этот подраздел стихии земли всегда лучше всего давался латунным драконам. Также она не забыла добавить и божественные дары, пара из которых усиливали её собственное пламя.
Вцепившись в камень когтями для устойчивости, оба дракона со всей своей яростью выдохнули в друг друга усиленное магическое пламя.
Аргалор был чрезвычайно силён, но и Сиарис ему не уступала. Последние десятилетия она тоже тренировалась как проклятая, сражаясь со многими магическими монстрами, магами и сильными воинами.
Два луча смерти в мгновение ока преодолели вершину горы и встретились в её центре, породив дрожащий и пульсирующий шар чистого хаоса. Такое количество разноплановых, а главное, несочетающихся энергий было достаточно, чтобы порождать самые уникальные и неожиданные магические аномалии.
После той же последней мировой войны, что длилась тысячи лет назад и стоила миру одного из континентов, осталось множество похожих аномалий, препятствующих заселению изрядного числа благодатных земель.
Казалось, от столкновения таких стихий неминуемо должен был произойти мощный взрыв, но как бы не так. Точнее, взрыв произошел, но это был всего лишь один из эффектов аномалии.
Пульсирующий красно-золотой шар не только не взорвался, но и стабилизировался, начав постепенно расти. Там же, где он почти касался земли, тут же разрастались трещины, что очень быстро превратились в расселину, а затем и в полноценный провал, в который стремительно осыпалась земля и окружающие руины.
Если приглядеться, то внутри расселин можно было увидеть многочисленные ходы и залы, теперь открытые свежему воздуху.
— Твою мать! — испуганно закричал Мориц, не успевший вовремя среагировать и отброшенный прочь в одну из ширившихся трещин. Улва, в отличие от него, воткнула под собой топор и умудрилась вырезать себе в камне небольшой «окоп», где и укрылась.
Перед глазами бывшего легионера, пока он падал в непроглядную черноту, пронеслась вся его довольно долгая по человеческим меркам жизнь, прежде чем крепкая рука ухватила его за плечо.
— Не думал, что услышу от тебя столь жалкий звук, — старчески закхекал Миваль, телепортируя их обоих на край вершины горы, достаточно далеко, чтобы трещины от аномалии не успели до них добраться. — Меня подвёл слух на старости лет, или это был детский визг?
