Добрый и весёлый мир Хвоста Феи показал нам силу дружбы. Но кто покажет обратную сторону — сторону полную боли и отчаяния? Может ли один глупый случай или же воля кого-то более могущественного стать причиной перерождения души в совершенно ином мире? Главный герой скажет ответ на этот вопрос, оставляя за собой лишь пепел и горы трупов.
Во дворе одной из московских улиц на корточках сидели два пацана. В небе, которое приобрело оттенок глубокой синевы, палило летнее солнце. Даждьбог* вышел на промысел. Жалкие букашки спасались от гневных лучей разъяренного бога в тенях домов и деревьев, а ребята вели диалог. Низкий, по кличке Вован, и высокий, по кличке Писклявый. Пискле явно не нравилось прозвище. Оно и понятно, ведь его гордость за голос была пустышкой. В глубине души жила мечта: стать актером театра, выступать, петь, собирать овации. Но в этой, как он считал, слабости боялся признаться даже самому себе. Пацаны не оценят.
— А я ему такой, слыш, пидарас, бля! — Пискля в своём репертуаре. Его резкий, скрипящий голос мало кому нравился. Разве что его лучшему другу — Вове, который сейчас смотрел на нелепо размахивающего кулаками товарища.
— Получи бля! На, на, на! — Косые взмахи колотили воздух. Но держать равновесие в такой позе, удерживать ладонью бутылку пива, а другой жестикулировать — мало кому такое под силу. Парень упал и пролил великолепный жёлтый напиток. И всё бы обошлось, но его приятель решил «поддержать» собутыльника.
— Ну ты лох! Гы-гы-гы. — Улыбка до ушей окрасила рожу. Хрипящий издевательский смех не может вызвать ничего, кроме раздражения.
Смесь солода, хмеля и воды, а также остальных примесей пролилась на парадно-выходную футболку, а что самое грустное — это была любимая футболка, от бывшей девушки Настюхи. Никто не знает, почему они расстались, но определенные догадки есть. Главным в этой истории является тот факт, что Писклявый крайне болезненно реагировал на малейший намёк по этому поводу. Его лицо мгновенно приобретало багряный цвет, ярость подавляла зачатки разума, которые давно пропились беспорядочной жизнью. Этот момент не был исключением. Гнев полностью затуманил рассудок.
— Сукааа… — процедил сквозь зубы вставая малой. Тело напряглось, вены стали выступать более отчетливо.
Его собутыльник, успевший подняться, немножко остыл от занятной картины и сделал пару шагов назад. Многие годы дружбы научили его: если около тебя злое животное — отойди, оно укусит кого-нибудь другого. А если ты дал ему по морде перед этим… То покажи на того, кого необходимо укусить. Во всяком случае, конкретно с товарищем это прокатывало.
— Е, смори, какой фраер идёт, — палец указал на мимо проходящего мужчину в очках. Клетчатая рубашка, хмурое выражение лица. Лысина, в которой, казалось, отражается свет от белой звезды. Несёт авоську. «По всей видимости, идёт с магазина», — пролетела мысль у Вована.
Напарник повернул голову. В его ладони всё ещё сжималось «Жигулёвское», остатки выливались на асфальт, некоторые капли к тому же попадали на кроссовки. Рука с бутылкой медленно поднималась наверх. Вдруг резким движением Пискля отправил её в асфальт. Осколки осыпали улицу, дрязг привлёк внимание курящих на балконах и самого виновника торжества.
— Аааа! — заорал взбешенный уникум и побежал словно бык на красную тряпку, сбивая с ног бедного дядьку, который даже не успел понять, что случилось. Апельсины и буханка хлеба рассыпались по земле. Тот даже не успел и слова промолвить, как ударился о землю.
— Пидар! Блять! Сука! Убью! — проговорил преступник, отчеканивая каждое слово, методично вбивая в грязь ни в чем неповинного мужчину. О том, что он на самом деле не такой уж и невинный, а самый настоящий потрошитель, никто ещё не знал, но сейчас кровавые ошмётки летели с костяшек во все стороны. От такой прыти впал в ступор даже, казалось бы, видавший буйство Вова.
Нужно его остановить… Убьёт же…
— Э… Стой, ему хватит… — неуверенно начал парень. Но тот продолжал избивать.
Нет, нужно быстро что-то делать, реально же убьёт, блять! Стремительный рывок к безобразию привёл к неожиданному результату.
— Блять! — Кореш попытался как-то оттащить своего в конец свихнувшегося друга, но неожиданно получил здорово по яйцам. В глазах заплясали чёртики, а сознание застелила невероятная по своей природе боль. Стоять не было сил, и он рухнул, скрутился, словно эмбрион в утробе матери. Такой засады никогда ещё не случалось с друзьями.
