Посмотрев на чудовище, у меня тут же всплыл давний разговор с учителем магического фехтования. Он рассказывал мне, что короля Эффорда, деда Локена второго, да и его прадеда, невозможно было убить.
— Страшный зверь, с неведомой силой, и безудержной яростью охраняет королевскую семью — звучали слова учителя у меня в голове. — Никто не знает как он выглядит, ведь никто не выжил после столкновения с ним. Трепещите враги…. Ну и тому подобное.
Я всегда смеялся, когда слышал бредни старого фехтовальщика. Но теперь, глядя во что превратился дед Степан, резко захотелось извиниться перед учителем.
Р-р-р-а-а-а — рыкнул монстр. Я увернулся и отпрыгнул назад, не давая обрызгать себя слюной из грозной пасти. Зверь прорычал вновь, ударил пару тройку раз себя в грудь, и бросился на меня.
Оборотень обрушил на меня град ударов, размахивая руками словно мельница. Ну как руками, скорее лапами. Я с трудом успевал смещаться то в одну, то в другую сторону, уклоняясь, уходя перекатами и прыжками от лютого зверя. Я отступал в сторону сада, стараясь уберечь дом от разрушений. Временами приходилось принимать удары на созданный мною энергетический щит, но я старался делать это по касательной. Спасало это слабо. Из-за огромной силы, щит после каждого удара приходилось формировать заново. Когти же вообще проникали насквозь без особого труда.
Создать щит молний теперь было невозможно. Слишком много времени нужно для спокойного концентрирования потоков магии в одном оружии. Время — вот идеальный союзник перед битвой, но старик не давал ни мгновения на раздумья, постоянно нападая.
Старик? Так я продолжал думать первые мгновения, стараясь не атаковать. А вдруг я его раню, или вообще убью? Нет! Какой он теперь старик? Бесконечно отступать не получится. Если ничего не делать, скоро он просто разорвёт меня. Ну дед, ты сам напросился.
Перекатом пролетаю рядом с ногами, уклоняясь от очередного замаха смертоносной лапы. В одной руке магический щит, в другой создаю острое длинное копье. Направив энергию в ноги, делаю рывок и вонзаю оружие зверю под лопатку. Ничего. Наконечник упирается и лишь немного проминает шкуру, словно он не был острым на конце, а вылеплен из сырой глины. Быстро смещаюсь влево, формирую меч и бью наотмашь по голени. Эффект тот же. Никакого рассечения, никаких повреждений. Зверь лишь чуть подкашивается, но тут же молниеносно поворачивается ко мне.
Размашистый удар лапой я с трудом успеваю принять на щит. Меня отбрасывает на десяток шагов. Я бьюсь спиной о ствол высокого дерева, падаю на землю, и тут же подскакиваю. Чувствую как тонкая струйка крови побежала по подбородку. Скалю зубы в безумной улыбке. Вытягиваю руку и приманиваю зверя к себе ладонью. Нападай, пушистик, пора тебе скинуть шкурку.
Монстр, издав угрожающий звук, мгновенно сокращает дистанцию одним мощным рывком. Прыгаю вверх. Лунный свет отражается в острых когтях, рассекающих воздух прямо возле моего лица. Зверь не может дотянуться самую малость и врезается в ствол дерева.
На лету переворачиваюсь, создаю кнут и цепляюсь за массивную шею оборотня. Резко дергаю, и притягиваю себя к его голове. Бью наотмашь кулаком по морде, следом создаю кинжал, и втыкаю его прямо в ухо мохнатому. Ох, не серчай дед Степан … я нечаянно … я нечаянно.
Клинок входит очень натужно, и почти сразу останавливается. Совершенно не то, чего я ожидал, но и это не плохо. Зверь ревёт, резко изгибается, и скидывает меня на землю вырывая на ходу солидный кусок древесины из величественного ствола.
Приземляюсь. Перекатом гашу удар, и не спешу бросаться в огонь схватки. Собираю волю, дабы не размазывать больше энергию по телу. Пока еще есть время… Две руки — две точки концентрации, которые нужно удержать для сильного удара. Соединяю воедино и создаю самое удобное оружие в это мгновение боя — алебарду. Вкладываю почти всю энергию, оставляя свое тело с малой толикой защиты. И то, если на ней смогу удержать хоть какое-то внимание.
Смотрю на монстра. Тот только поднялся, и судорожно мотает головой, разбрызгивая капли крови из свежей раны. Нет, я не дам тебе ни мгновения…
В развороте ускоряюсь и размашисто бью по телу зверя. Тот успевает закрыться лапами, но натиска моего удара они не выдерживают, оборотень явно не успел вложить в них хоть толику магии. Над нашими головами раскрывается кровавый веер с алыми струями вместо пластин, который сопровождается безмятежным полётом черных мохнатых рук.
Рёв зверя, превратившийся в крик боли невероятной силы, оглушает меня и сбивает с ног. Оборотень смотрит то в мою сторону, то на обрубки своих рук, и я примечаю, что во взгляде вновь пробуждается человек. Но, боюсь, что лучше, если бы на меня продолжал смотреть монстр.
— Ну внучок — жутко прорычал глядя на меня оборотень и оскалил зубы — не спеши, это только начало. Мой мир даст мне сил…
