Погибшая прямо на работе преуспевающая модель Ольга буквально изнывала от скуки в своей загробной жизни. Изнывала ровно до тех пор, пока появившийся изниоткуда незнакомец с подозрительно-демоническим именем не предложил ей сделку: добыть некий артефакт в одном из закрытых миров в обмен на вторую жизнь. Ольга с радостью соглашается и оказывается на Портитерре в компании говорливого призрака своей лучшей подруги. И всё бы ничего – да только незнакомец забыл предупредить, что тело девушки так и останется мёртвым, пока она не выполнит свою часть сделки. А кругом – некроманты, которые так и норовят упокоить, да и гад какой-то подозрительный прямо по пятам следует, а чего ему от бедной зомби надо – непонятно. Да ничего, ради шанса вновь стать живой Ольга ещё и не такие трудности преодолеет! Даешь пробег супермодели по бездорожью!
Хороший попаданец — мёртвый попаданец.
Знаете, а быть мертвой, оказывается, достаточно утомительно! Сами посудите: ни тебе райских кущ, ни адского пекла – одно сплошное НИЧТО, где ты, или та часть тебя, которую обычно называют душой, паришь вне времени и пространства, изнывая от скуки и неизвестности. Только и остается, что вспоминать свою прошлую жизнь, раз за разом прокручивая наиболее яркие моменты в смутном страхе, что когда-нибудь эти воспоминания поблекнут, и от тебя, как от личности, не останется ничего. Вот примерно так я и развлекалась, застряв в этой черной бездне, разверзнувшейся вокруг меня насколько хватало… чего – глаз? Что-то я сомневаюсь, что у меня есть глаза, как, впрочем, и другие части тела.
Как правило, вспоминать я начинала с периода раннего детства: вот я, маленькая девчушка со смешно торчащими косичками, крепко держу маму за руку и, пиная мелкие камушки красивыми новыми лакированными сандаликами с приклеенными к ним бантиками, вприпрыжку направляюсь в детский сад, где меня уже ждет подруга Ксюша.
А вот я с огромным белым бантом, прижимаю к груди букет небесно-синих гладиолусов и, безумно гордясь нарядным, купленным накануне, платьем, стою на школьной линейке, готовясь вступить в совершенно новую, как мне тогда казалось, взрослую жизнь. Рядом, сверкая щербатой улыбкой, нервно переминается с ноги на ногу Ксюша с такими же гладиолусами и с таким же огромным бантом, украшающим завитки светлых волос.
Вот мы с Ксю в пятом классе обмениваемся наклейками с изображением ребят из «Backstreet Boys» и хвастаемся новыми, сплетенными из бисера фенечками. У нас одинаково подстриженные светлые волосы и подкрашенные маминой тушью глаза, у меня серые, у Ксю голубые.
А вот мы на выпускном. Я в светло-серебристом облегающем платье, белокурые локоны уложены в замысловатую прическу, на ногах босоножки на высокой шпильке. В голове шумит от шампанского и поцелуев с Вовкой Прохоровым, а рядом смеется и кокетничает Ксюшка, в коротеньком темно-бордовом платье, классических черных туфельках со стразами и с модной стрижкой-каре, которая выгодно подчеркивает практически идеальный овал лица. Первый секс с тем самым Вовкой вспоминать не хочется… да и было бы что вспоминать, если уж на то пошло.
А вот мы с Ксю поступаем в школу моделей. Нас тогда приняли с распростертыми объятиями. Еще бы! Высокие, стройные, обе натуральные блондинки с ровным золотистым загаром и «голливудской» улыбкой. К тому моменту мы уже жизни не мыслили без моды, шопинга и салонов красоты, хотя денег на все это постоянно не хватало.
А дальше воспоминания обычно сливаются в один яркий калейдоскоп, который почему-то упорно ассоциируется у меня с бразильским карнавалом. Модные показы, портфолио у лучших фотографов, обложки журналов, ночные клубы, дорогие коктейли, крутые любовники на не менее крутых машинах… Яркие краски, музыка, запах настоящих французских духов – вот что у меня осталось от той жизни.
На смену этим воспоминаниям приходят те, что с привкусом горечи успокоительного и запахом ранней осени. Обычно я стараюсь пропустить эту часть, перемотать ее, как на DVD-проигрывателе, но она снова и снова проносится передо мной, заставляя в очередной раз переживать эти трудные для меня мгновения жизни. Я вновь вижу, как бросаю горсть сырой земли на лакированную крышку гроба и невидящим взглядом смотрю на большую, перевитую траурной ленточкой фотографию Ксю, на которой она сидит в полоборота и ослепительно улыбается недавно отбеленными у дорогого стоматолога зубами. Белые волосы шелковистой волной раскинулись по худеньким плечам, а голубые глаза смотрят с такой искренней, незамутненной радостью, что невольно хочется улыбнуться в ответ. Я помню, что в тот день, когда делалась эта фотография, Ксюхе предложили поработать в Америке. Она решила отметить это дело в клубе, подцепила там какого-то парня на спортивной тачке и в эту же ночь разбилась с ним на выезде из города.
Интересно, а где теперь Ксю? Тоже парит где-нибудь в этой черной пустоте, или это моя персональная темница, выделенная мне за какие-нибудь «особые» заслуги? Часто думаю об этом, вспоминая подругу. А еще о том, что для Ксю рай выглядел бы, наверное, как элитный ночной клуб, где полно накачанных крылатых красавцев-ангелов и бесплатных коктейлей «Космополитен». Хм… Вот видите, какое интересное у мертвых чувство юмора? Нескончаемое одиночество во вселенском НИГДЕ еще и не такое вытворит с вашей психикой, особенно если вы бывшая востребованная модель со сногсшибательными перспективами и приглашением на работу к известнейшему во всем мире модельеру, вынуждены торчать в безвременье без малейшей надежды на то, что когда-нибудь все снова станет как раньше.
