Эльф сгреб бумагу, задумчиво ознакомился с содержимым, нервно скомкал и бросил на пол.
– Мы можем помочь с поисками, – осторожно предложила Лисса.
– Ну уж нет, – скрипнул зубами эльф. – Вы сейчас возьмете лошадей, пойдете и обменяете их на рынке. Или продадите и купите новых. В любом случае мы выезжаем завтра на рассвете, даже если вам придется бежать всю дорогу, держась за хвост левбая.
И он покинул комнату, так хлопнув дверью, что некоторые доски не выдержали, расщепились и осыпались на пол.
– Ух ты, как расстроился, – изумленно прошептала Лисса. – Давай сначала найдем плотника, пусть дверь поправит. Затем на рынок.
– Подкаблучник, – снова выдал Линк и заработал от жены подзатыльник.
Я открыла глаза и испытала сразу два сильных, неприятных чувства. Первое – дежавю. Я лежала на кровати в совершенно незнакомой комнате и не имела ни малейшего понятия, как сюда попала. От вызывающе ярко-красных цветов обстановки в глазах рябило. Это наводило на некоторые мысли: а не угораздило ли меня угодить еще в какой-нибудь мир до кучи? Этак могу удостоиться премии «Почетная попаданка года». А если таковой не имеется, можно учредить и назвать моим именем. А что? Премия «Где наше не пропадало!» имени Вероники Погореловой. Звучит.
Второе – зверское похмелье: во рту сухо, как в антарктической долине, где осадков не было два миллиона лет, а в голове гул, будто тараканы затеяли игру в боулинг и постоянно выбивают страйк. Это тоже странно, так как я отчетливо помнила, что не пила ничего крепче травяного отвара. Обидно расплачиваться за то, чего не делала. Или делала? Внезапная мысль пронзила мозг, как электрический разряд. Ася Большие сиськи! Именно эта обладательница выдающихся форм, пухлых губ порноактрисы (с учетом того, что о силиконе здесь слыхом ни слыхивали – все достоинства вполне натуральные) и такого глубокого декольте на алом, отделанном кружевом платье, что несчастный романист чуть было не обзавелся косоглазием с заиканием, была с нами невероятно мила. Мадам поила нас ароматным травяным отваром, угощала домашним печеньем, кокетливо накручивала медный, явно крашенный локон на указательный палец с вызывающе красным острым ногтем и… кажется, опоила нас.
– Вот же стерва! – возмущенно воскликнула я.
Слова отдались нестерпимой головной болью, от которой чуть ли искры из глаз не посыпались. С чувством добавила еще несколько непечатных эпитетов в адрес хитроумной твари, помянув нелестным словом ее наверняка многочисленную и невероятно извращенную родню, но гора-а-аздо тише.
– Благовоспитанные леди так не выражаются, – наставительно изрек бархатный мужской голос. – Где ты нахваталась такой пошлости?
Я подпрыгнула на кровати от неожиданности и тут же схватилась за многострадальную голову. Обалдеть! Я в кровати не одна! Радовало, что мы оба одеты. Но был нюанс – вместо штанов на мне платье, причем совершенно не мое. Ну хотя бы тело знакомое, Эймэль. А то с моим везением могли быть варианты.
В ответ я смогла только глухо застонать, так как со словами было сложно, хоть сказать бывшему Эймэль хотелось многое. Да-да. Мужчиной в моей постели оказался злополучный Шиг и в пульсирующем от боли мозгу никак не укладывалось, как вообще такое могло произойти. «Согласно опросам, каждая четвертая женщина, когда-либо состоявшая в отношениях, сталкивалась с насилием со стороны партнера еще до двадцати пяти лет», – грозно прозвучал в голове голос ведущего когда-то мельком виденной передачи о семейном насилии. Теперь к головной боли прибавилась нервная дрожь от нехорошего предчувствия. Драться за свою честь я была не в состоянии, да и мечей в ближайшем доступе не было видно. Ладно. Пусть насилует. Демоны с ним. Главное, чтобы не сильно раскачивал в процессе, а то меня еще и стошнит. Обреченно вздохнула, сложила руки на груди (хоть свечку вставляй, как покойнице), мысленно приготовилась к худшему и замерла, пытаясь смириться с неизбежным. Как говорится, раньше начнем, раньше закончим. Надо просто это пережить. Там поправлю здоровье, найду гада, придушу. Или напущу на него Виллэля. Он все время кому-нибудь угрожает пытками. Вот пусть и спустит пар.
– Ты последняя, кому я хотел сделать больно, – доверительно сообщил полуэльф.
Моего болезненно разгоряченного лба коснулось нечто приятно прохладное, и понемногу боль стала отступать. Вместе с невероятным облегчением в мозгу появилась неприятная мысль: у мужика есть какой-то список, кому он хочет причинить боль, и я в нем присутствую, хоть и последним пунктом.
«Просто обалдеть можно! Меня похитил маньяк. А маньяков надо удивлять», – подумала я и влепила ему хлесткую пощечину.
– За что? – ошарашенно возмутился похититель.
– За то, что похитил и переодел в бог знает что, – злорадно пояснила я. – Нравится усыплять, а затем лапать беззащитных женщин, извращенец?!
– Я этого не делал, – тут же пошел в отказ Шиг, моргнув.
– Не похищал? – уточнила я.
– Не переодевал. Мы же еще не женаты. Тебя девушки переодели. Я только платье принес.
