– Не выходи, – просит Кейт. – Он же тогда нас заметит.
Вздыхаю.
С завистью, между прочим, вздыхаю: эти студенческие страхи так умиляют.
Учёба же по сути своей скучна: ну слушаешь лекции, ну читаешь книги, контрольные пишешь. А юная душа требует свершений, преодолений, трепета, экстрима, вот и начинают студенты сами себя накручивать и устраивают себе приключения и преодоления. Развлекаются, так сказать, по мере возможностей. И, самое главное, со всей энергией юности в невероятность своих переживаний верят. Потом будут ностальгировать об этих счастливых временах.
И тут я вся такая рациональная: ни трепета, ни ощущения приключений от сидения в склепе.
Ладно, не буду портить ребятам развлечение. Всё равно мне делать нечего, на Марке Аврелии волшебный ошейник, можно и посидеть немного.
Надеюсь, Санаду здесь не засидится.
***
Ага, не засидится Санаду, как же.
Минут тридцать уже читает, то и дело поглядывая на вход в пирамиду, чем вызывает всеобщее напряжение.
Я сижу на тёплых каменных плитах, скрестив ноги по-турецки и гадая, чьё терпение кончится раньше: Санаду, некромантов или моё.
– Потерпи ещё немного, – жалобно просит Кейт, с трудом освоившая подворачивание ног.
Остальные тоже сидят кто как. Некоторые даже достаточно осмелели, чтобы усесться поближе к двери.
– Уходит!
Поворачиваюсь к двери: действительно Санаду закрывает книгу и встаёт со скамейки. Пристально взглянув на дверь, направляется в сторону центральной площади. И в полусотне метров от пирамиды, когда все уже выдыхают, вдруг останавливается.
«Оглянется, чтобы напоследок нас ещё припугнуть», – предполагаю я.
Но Санаду не оглядывается, он взмахивает рукой. И через миг к нему, растопырив лапы и хвост, пушистым пищащим снарядом подлетает Марк Аврелий и падает на плечо. Вцепляется лапками в ткань и прижимает хвост, принимая на чужом плече устойчивое положение.
Санаду его что, телекинезом притянул? Марк Аврелий не летяга на десятки метров перескакивать!
А Санаду, словно ничего не случилось, уходит дальше. С моим Марком Аврелием!
– Эй, это моя белка!
Умом понимаю: не съест Санаду Марка Аврелия, просто издевается, но сердечко ёкает, всё застилает алая пелена, и я бросаюсь спасать рыжика!
Некроманты хватают меня за руки, голосят.
– Стой, да стой же!
– Не выдавай нас!
– Он же увидит.
– Прощайся со зверем, они вообще запрещены.
Последнее меня прямо на новый уровень негодования выводит, я вырываюсь из цепких рук, толкаю дверь ладонью, и она сама без всяких нашёптываний распахивается.
– Стоять! – бешеным бизоном реву я на всю округу.
Ну, Санаду останавливается. А пока я мчусь к нему – вдруг окутывается дымкой и с хлопком исчезает.
Вместе с Марком Аврелием.
Я застываю на месте.
Украл… Он украл мою белку!
Ну всё, пусть Санаду ищет место на кладбище, пора и местным вампирам перенимать традиции земных. Найду – урою.
Сзади с топотом и тяжёлым сопением подбегает Кейт. Выдыхает сквозь хрипы:
– Да ладно, не переживай. Вернёт он твоего зверя… наверное.
Медленно поворачиваю к ней голову. Просев и съёжившись, Кейт отступает на шаг.
– Осиновый кол есть? – тихо спрашиваю я.
***
К административному корпусу подхожу со слишком тяжёлой для букета охапкой белоснежных роз – тех самых, присланных с известием, что Шаантарэн всё осознал. Но со стороны, конечно, неестественная тяжесть букета незаметна.
Парни-охранники (один из них тот, на ком я успела полежать) смотрят на цветы в моих руках с удивлением.
– Санаду на месте? – спрашиваю похоронным тоном.
Чем вызываю общее вытягивание лиц. С цветочками к соректору, похоже, не являлись.
– Неужели решила попробовать замуж за него? – округляет глаза испробованный в качестве матраца (не знаю имени его, буду Матрасиком называть).
Его не менее молодой коллега фыркает:
– Архивампиры на таких простых не женятся.
– Говорят, Санаду почти.
– Почти не считается.
– Так он здесь? – прерываю их милую беседу на посту. – А то цветы вянут, а их ещё на могилку возлагать надо.
– Какую могилку? – удивляется второй охранник.
– А вы не знали? – картинно изумляюсь я. – Санаду в честь Валерии Великой решил опробовать террианские традиции проживания вампиров в гробах на кладбище, вот цветочки для украшения своего нового жилища заказал.
– И чем его особняк не устраивал? – теряется парень. – Самый роскошный же...
Понимаю, скучно таким молодым на вытяжку у двери стоять, поболтать хочется, я и сама не против, но у меня Марк Аврелий в плену.
– Так где Санаду? Цветы вянут.
Матрасик касается браслета на своей руке и сообщает:
– У себя в кабинете.
– И где этот кабинет?
– Так прямо над нами, – приятель Матрасика указывает пальцем вверх.
А вот Матрасик подозрительно поджимает губы и отводит взгляд. Держа букет в стороне, подхожу к Матрасику ближе, заглядываю в глаза:
– Помоги мне, пожалуйста.
Матрасик вздыхает, потирает затылок, но похитителя белок сдаёт:
– У него четыре кабинета. И он между ними перемещается, если кого-то видеть не хочет. А если поставить метку с задачей довести до Санаду, она будет не только кабинет указывать, но и тащить туда. И каждый раз при смене направления ускоряться.
