По дороге в столовую придержала бабушку и мы не спеша, пошли позади всех.
– Ты не волнуйся, Нарька, – по привычке заговорила Бажена, и я зашипела не хуже Барона.
– Бабуш-ш-шка!
– Ой, извини, Полька, я нечаянно, – без раскаяния в голосе отмахнулась родственница. – Я говорю, не волнуйся. Дела должны хорошо пойти, потом сниму домик и заберу тебя из этой академии.
Сколько у меня имен, любая собака позавидует. Хотя собаки как раз только на одно откликаются. Планы бабушки, как всегда полностью противоречили моим, но разубеждать я не стала. Пусть живет спокойно. Только сообщу ей новость года и все. Я взяла бабушку под руку и зашептала на ухо:
– В этом мире нет стариков. Вообще!
– Как это? – скептически хмыкнула бабушка и вдруг остановилась. – А ведь и правда я ни одного не встретила. Ай! Они их?…
– Нет, нет, нет. Я и сама сначала так подумала. Представляешь деревню, где нет ни одной старухи?
– Это невозможно, они их?…
– Нет! В этом мире не стареют. Вообще, ба! Им всегда на вид тридцать лет, представляешь?
– Разве такое возможно?
– Как видишь, – я обвела рукой коридор, по которому мы шли. – И перестань называть мэтра Симерина молодым человеком. Ему давно за семьдесят.
Бабушку проняло. Она остановилась и зажала рот руками.
– Я думаю, что мы помолодели, потому что мир переделал нас под себя. Здесь старости нет.
– Но говорить об этом не надо.
– Конечно не надо еще чего!
– А зачем ты сказала, что тебе двадцать лет? Выглядишь на семнадцать.
– Но чувствую-то на тридцать, – я не стала объяснять истинных причин. Скажи я, что хочу замуж, и бабушка тут же начнет запрещать. – И рассуждаю как взрослая, вот староста и заподозрил меня. Пришлось говорить, что просто выгляжу так, а на самом деле совершеннолетняя.
– Теперь понятно все, а то я короля костерила, что только молодежь привечает.
– Да королю-то уже лет шестьдесят, ба. Здесь до ста лет живут и не стареют и не болеют, прикинь?
– То есть доживу я все равно только до ста лет? – нахмурилась Бажена.
– А тебе мало? Двадцать пять лет еще козочкой скакать и никакого тебе давления и радикулита. И кстати! Можешь о личной жизни подумать, дети здесь просто так не рождаются.
– С ума сошла? – возмутилась бабушка как будто мне десять лет, и я вдруг спросила откуда дети берутся.
– Да ну тебя, – я махнула рукой и побежала догонять Освальда. Главное рассказала, а дальше пусть живет, как хочет, не маленькая. Но в последний момент не удержалась и, обернувшись, мстительно сказала:
– Бежевый тебе не к лицу.
– Знаю!
После обеда мне выдали кошель с монетами, и мы направились в академию. На душе было странно. Пребывание во дворце испортило мне жизнь. Я шла и мечтала прожить этот день заново. Я бы ни за что не полезла на эту лестницу! И не встретила бы одного высокомерного принца, который по злой усмешке судьбы так походил на мужчину моей мечты. Я чувствовала себя лисицей, которая не смогла достать высоко растущий виноград. «Он зеленый, он не моего поля ягода», – как мантру повторяла я, но понимала, что это только начало моих страданий.
Слегка зашевелилась совесть, напоминая об испорченных амулетах. Молчи, презренная! Ничего там жизненно важного не было. Небось, какие-нибудь амулетики для взлома чужих дверей. Ага, в спальни фрейлин. Вот бабник! Негодяй! Не мог родиться в семье простого хлебороба.
– Линария, ты выглядишь расстроенной, – заботливо сказал Освальд, когда мы вышли за кованые ворота дворца.
– А? Нет, все нормально, – я натужно улыбнулась.
Образ мужчины моей мечты все еще стоял перед глазами, и с этим надо было что-то делать. Забыть, забыть, забыть. Так же как он забыл обо мне, стоило только исчезнуть из поля зрения. С глаз долой из сердца вон. У меня тоже получится. Встряхнись, тряпка! Тебе давно уже не семнадцать лет, чтобы сохнуть по фотомодели, как неопытная малолетка. Жизнь продолжается, я вырвалась из-под опеки бабушки. Ура! Надавав себе мысленных тумаков, я вздохнула полной грудью.
– Мы идем в академию?
– Сначала зайдем в трактир за вещами, – ответил Осталидан. – Потом провожу вас в академию и сдам в руки ректору.
– Значит, я рано простилась с Брылькой?
– Любишь ты животных, – добродушно усмехнулся староста. – А они любят тебя. Знаешь, я ожидал, что мэтр Симерин устроит вам с сестрой долгую проверку в деревне у нас. А стоило ему увидеть у тебя на руках Барона, как надобность в этом отпала. Кошки тварей за версту чуют, да и плохим людям в руки не даются.
– Ну надо же, – я хмыкнула. – Мы вели себя как обычно, а оказывается, целый экзамен сдали.
– Точно, Линария, – подхватил Освальд. – Зато мы в академию без экзамена поступили.
– Так всегда бывает, когда люди врут им это боком выходит, а когда искренни, мир отплачивает добром, – наставительно произнес Осталидан и вдруг предложил: – А хочешь, я тебе Брыльку подарю?
– Да вы что? – я возмутилась не на шутку. – У меня нет сейчас возможности содержать лошадь. Ей ведь нужна конюшня, уход, сено, выгул. Спасибо за предложение, но нет.
Староста довольно рассмеялся и подмигнул сыну.
