— Можешь пока сама почитать, — разрешил он, направляясь к шкафу. — Это рапорты. Стража пишет рапорты заколдованными перьями. Все, ими написанное, копируется на положенную в этот ящик. — Эдвард указал на выдвижной ящик стола, — . бумагу. Два дня назад рапорты прекратились.
Именно с этими словами за ним закрылась дверь в ванную комнату. Я же углубилась в изучение стопки бумаг.
Докладываю, бла-бла-бла, от такого-то числа, бла-бла-бла, были проведены такие-то действия. Ничего интересного в первых трех листах я не нашла. Там сообщалось, что на нашу карету было совершено нападение, что никто из стражи не выжил, что ведутся действия, чтобы найти нас или наши тела. Ничего, что могло бы подтвердить присутствие отца в замке.
Откуда-то раздался звон колокольчика, напугавший меня чуть ли не до заикания. Я почти мгновенно вскочила и заозиралась.
Именно в этот момент из соседней комнаты вышел Эдвард. Такой же чистый и благоухающий, как я — десятью минутами ранее. Он уверенно направился к совершенно плоской стене, приложил руку и... бинго, открылась небольшая дверца размером метр на метр. Сразу же в нос ударил запах еды. Настоящей еды, а не лесными попытками эту еду обнаружить!
— Не поможешь? — насмешливо поинтересовался Эдвард, кивая в нишу.
Я никогда не думала, что есть нормальную пищу — это так круто. Честное слово, в этот момент меня даже не заботило наличие вилок, ножей, я была готова есть все руками. Только легкий укоризненный взгляд Эдварда заставлял вспоминать о каких-то приличиях. В голове тут же всплыла мысль о том, что ему надо привезти с Земли “Доширак”. Даже интересно, как, выросший на дретонских деликатесах, мужчина отреагирует на лапшу быстрого приготовления. Ведь даже она явно вкуснее тех горьких корешков и сухой жилистой дичи, что мы могли раздобыть по дороге!
— Теперь можно о делах? — вытерев руки о салфетку, с ухмылкой поинтересовался Эдвард.
— Теперь можно, — довольно отозвалась я, откидываясь на спинку стула.
Кайф. Настоящий кайф в живом виде. Сейчас бы еще поспать, и вообще прекрасно. Особенно если выяснится, что этот треклятый герб Виннеров на шпиле замка нам всего лишь привиделся.
— Если верить рапортам, точнее, их отсутствию, то твой отец прибыл во дворец два дня назад. За это время он смог заблокировать или изъять мои перья и построить стражу. Ричард пока не вышел на связь.
— А если написать Николь? — спросила я, хотя внутри меня что-то сжалось от этого предложения.
— В таком случае, лучше Марион. Она более молчалива для того, чтобы не привлекать излишнее внимание твоего отца.
— Ричард тоже не дурак, — обиделась я за главу тайной канцелярии.
— Не дурак, — согласился Эдвард. — Но очень уж не любит твоего отца.
— Личные счеты?
Это его история, — серьезно ответил Эдвард. — Я могу распоряжаться только своими.
— Что мы вообще можем сделать? — Я постучала указательным пальцем по всей этой стопке документов.
— Без информации? Практически ничего.
— Тогда ждем Ричарда.
— Я бы вышел на разведку...
— С ума сошел? — тут же заспорила я. — Вот кому-кому, а тебе вообще не стоит выходить из этой чудо-комнаты!
— Обычная комната. — Эдвард даже взглядом по ней прошелся, чтобы лишний раз убедиться. И спорить со мной не стал, что лишний раз подтверждало, он сам сомневался в разумности этой его разведки.
— Очень обычная. В дешевой таверне, где контингент посетителей совершенно не внушает доверия, но зато с дорогой ванной, приличной мебелью и едой в стене.
Мужчина хитро улыбнулся. Не знаю почему, но он явно был доволен такой оценке его “тайного убежища”. Что-то мне подсказывает, что ко всем магическим свойствам комнаты он точно приложил свою руку.
— Фэйт, ложись спать. Надо набраться сил, пока Ричард не придет. Если придет, — последнее он произнес мрачно.
— Я тоже посплю. Сдвину стулья.
Представила, каково это — спать на сдвинутых стульях и, не особо задумываясь, произнесла:
— Ну уж нет. Ложись на постели. Там вполне хватит места.
— Мы, конечно, жених и невеста, но в свете нынешних событий...
— О боги, я же тебе не интим предлагаю, а просто отдохнуть, — отмахнулась я. И затем заговорщицким шепотом добавила: — После всего, что между нами бы-ы-ыло.
Эдвард, на удивление, не стал спорить. Только хмыкнул.
Стоило мне растянуться на мягком матрасе, как с губ сорвался восхищенный стон. Как же приятно, оказывается, растянуться на мягкой кровати! Это начинаешь ценить, только когда несколько дней ночуешь на холодной земле!
— Ты чего? — напряженно уточнил Эдвард. Он вальяжно улегся поближе к стене, чтобы оставить мне больше места. Какие мы, однако, скромные!
— Очень приятно лежать в кровати, — призналась я, смотря в отбеленный потолок. — Никуда не идти, ни от кого не бежать. Просто лежать. Мне кажется, я целую неделю буду просто лежать, когда все закончится.
— Мне бы твою уверенность, — задумчиво ответил Эдвард.
— Если твой отец и правда вернулся... А все факты говорят именно об этом. То вряд ли мне в ближайшее время удастся просто поваляться.
— Нам, — поправила я его.
Прошло несколько минут, прежде чем Эдвард произнес:
