В инфосети также отсутствовала информации по происшествию в исследовательском центре. Да и откуда бы ей взяться, если база секретная? С другой стороны, капитан звездолета должен как-то обосновать такое количества раненых на борту? Отследила запросы на медицинскую помощь, сравнила с показателями последних двух недель и не увидела расхождений в статистике. Проверила опознавательные коды прибывающего транспорта на принадлежность к «Нейросети». Снова осечка: в космопорте Тагруна не заявлено судно, приписанное к корпорации. Но на планету я на чем-то прилетела! Значит, речь идет о частном звездолете или даже компании, под прикрытием которой «Нейросеть» проворачивала силовые операции. Что-то вроде охранной конторы с разрешением на тяжелое вооружение и формирование собственной армии. Если наниматель действовал через подставных лиц, искать связь можно долго.
Мда, и опять все упиралось в мощность нейрокома, что не в состоянии оперативно обработать мои запросы. Хоть иди и грабь магазины! С откровенно слабой подготовительной базой против матерого хищника рыпаться бесполезно, как и полагаться на авось. Нельзя недооценивать противника и мнить себя самой умной. Вряд ли я первая, кто пострадал от наглости и вседозволенности корпорантов. Такие люди ничем не брезговали на пути к достижению цели, и уж точно научились бороться с подлыми приемчиками, что сами использовали на жертвах.
Пожалуй, так сразу к этим акулам бизнеса не подберешься! Значит, не буду спешить. Никуда эти твари не денутся. Имею в виду ушлых гадов вроде семейки Солов и их прихлебателей. По большей части на корпорацию работали обычные люди, чаще подневольные и закабаленные контрактом. Осознав эту простую истину, расстроилась. Чтобы я ни сделала, ударит это в первую очередь по рядовым служащим. Пожалуй, уничтожение секретной лаборатории — наиболее чувствительный урон для компании. Но это ведь не моя заслуга! Ну, ничего, я найду способ, как вывести этих уродов на чистую воду.
Проснулась я ближе к обеду, сходила в душ, перекусила, попутно проверяя, сколько информации обработал нейроком. До обидного мало, шкала загрузки замерла на отметке семьдесят четыре процента. И это только один пласт заданий, а в голове с ночи еще куча идей возникла. Но вот, с чего начать, так сразу и не сообразить. Это со стороны кажется, будто комбинация высокоранговых баз и интеллекта в одном человеке выдает мгновенный результат. Первостепенную роль играет жизненный опыт, умение ориентироваться в сложных ситуациях, правильно расставлять приоритеты и не поддаваться эмоциям. А я, едва вырвавшись на свободу, сразу нацелилась на месть серьезному противнику. Вот, правильно говорят, утро вечера мудренее. Хотя, в моем случае, пока не уперлась лбом в стену, не осознала очевидных вещей. Актуальные сейчас вопросы — это собственная безопасность, новые документы и восстановление способностей. Последним пунктом и занялась, не откладывая на потом. Комнатка была маловата для физических упражнений, но для медитаций годилась.
Погружение в себя не принесло заметных результатов и только расстроило. Источник по-прежнему был пуст. Энергетические каналы деформированы так, что не представляла, возможно ли, вообще, их восстановить. Как медик четвертого ранга, поставила неутешительный диагноз — выгорание и утрата способностей. Но как бывший псион с даром предвидения отказывалась в это верить, цепляясь за призрачный шанс вернуть былую силу. Я ведь чувствовала, у нас с Кастором есть будущее, видела себя за штурвалом звездолета. Пусть не так явно, как в случаях со смертельной опасностью, на тонком уровне подсознания, но ведь чувствовала! Я не обольщалась, понимая, что будущее изменчиво и зависит от множества случайностей, однако руки опускать не собиралась. Раз уж нашла силы сопротивляться ментальным атакам столько времени, то и с остальными проблемами справлюсь.
Выудив из сети адреса нескольких ремонтных мастерских, собрала пожитки и отправилась в город. Оставлять вещи в номере не собиралась, мало ли, вдруг заночую в другом месте. Специфические знания из базы «Выживание в городской среде» рекомендовали не задерживаться на одном месте, чаще менять внешность и одежду, слиться с обществом и не выделяться среди сотен тысяч граждан. Болезненная худоба и изможденный вид делали меня похожей на мальчишку, что только добавляло плюсов к маскировке. Не пожалела десятки кредов на услуги робота-парикмахера, чтобы сделал подростковую стрижку, а в уличном автомате прикупила недорогую краску для волос.
В первых двух точках меня вежливо отшили, сославшись на собственных работников, способных починить любой хлам. Зато в последней, что ютилась на границе с нижним городом, повезло. Неопределенного возраста мужик с кудлатой бороденкой осторожно поинтересовался, не нужно ли мне чего починить или даже купить из подержанного.
— Скорее, наоборот, — вздохнула, ожидая очередной отказ, — может, у вас найдется что-то из ненужного лома? Ну, что уже не подлежит ремонту?
— Соображаешь в этом? — сразу оживился торговец.
