А кстати, про правила… Вот за что Гадору на меня ругаться? Я не понимаю. Он мне велел сидеть в покоях и гулять на балконе. Я так и делала. Даже книжку читала согласно распоряжению. Не моя вина, что на балкон залезла голодная Махрынька.
Я ни одного правила не нарушила.
Ладно, попробуем договориться. Потому что пить какую-то отраву, которую он наливал Махрыньке, я не собиралась! Пусть объяснит толком, что там у него за эксперимент.
Гадор устроился в кресле напротив, наискосок от меня и от стола, на котором так и стояли вылизанные Махрыней тарелки. Благородного облика дракон весьма пикантно смотрелся за всем этим беспорядком.
Вытянул ноги, крепко сложил руки на груди и какое-то время просто пристально глядел на меня. Я даже как-то засмущалась, заволновалась… Ибо взгляд у него был жесткий и в то же время огненный такой. Страстный, что ли.
– Скажи мне,
– Вы, почтенный дракон и муж мой, велели мне оставаться в покоях, при необходимости – гулять на балконе и читать книги.
– Верно! А ты что сделала?! – рявкнул он. Его жесткое спокойствие как ветром сдуло.
– Что я сделала? – удивленно подняла я брови. – Именно так и поступала. Не моя вина, что Махрыня пришла и попросила еды. Я, знаете ли, добрая девушка. Во мне русское гостеприимство живет. Не могла бедняжку голодной оставить. Я, милейший Гадор, не нарушила ни одного правила.
– Хм… кгм… – дракон издавал непонятные звуки, но не высказал никаких признаков согласия.
– Я бы хотела узнать, как вы поняли, что у меня тут Махрыня? – Я решила свернуть разговор в другую сторону, раз уж дракон замер, продолжая меня разглядывать.
Кстати, сейчас я испытывала странное ощущение. Как будто он смотрел на меня не только оценивающе, но и с удовольствием.
– Мое личное дело, какую магию я использовал. Просто имей в виду: я всегда знаю, что творится у меня дома. И что творится с
– О, магия! – обрадовалась я, вместо того чтобы ужаснуться, что всех этих проректоров и деканов отпустили отдыхать раньше времени. – А то я уж думала, Сэм доложил. А меня научите? Я правда понятливая! И учиться хочу. Нужно же мне здесь чем-то заниматься? А то мартошку чистить с Сэмом и Махрыней мне вроде по статусу не положено, так ведь?
– Замолчи и перестань паясничать! Что она тебе рассказала?
– Кто?
– Махрыня. Зря я еще тогда не зарядил тебе квазитормедовой молнией пониже поясницы. Совершенно безвредно, но очень больно, поверь мне. И да,
Да, я уже поняла, грозный ты мой, правду, только правду и ничего, кроме правды.
– Ну… она сказала мне, что жила в стаде… Муж у них там был – один на пятнадцать… А Махрыня считалась красавицей…
– Стоп! – повелительный останавливающий жест. – Ты прекрасно поняла, что я не об этом. Что она сказала обо мне и своей жизни в моем доме?
– Что любит вас… Что ей было нечего делать. Потому что у нее руки-крюки, и Сэм не всегда разрешал ей заниматься делами…
– Проклятье! Ты специально заставляешь меня применить силу? Интересно посмотреть на злого дракона? А может, магического шоу захотелось? В принципе, Анечка, я могу это устроить…
– Да что вы кипятитесь! – Я тоже не выдержала и вскочила. Хотя в чем-то он был прав, я, конечно, немного переборщила с увиливанием. – Вы же сами понимаете, что она рассказала и какую суть я извлекла из этого! Вам нужна попаданка, чтобы провести какой-то эксперимент. Для этого вы поили Махрыню некой жидкостью. Каждый день на ночь. Но с ней не получилось. А другую попаданку, видимо, было не добыть, если не жениться. И вот вы женились на мне.
– Сядь обратно, я не буду наказывать тебя за сообразительность и способность связать одно с другим, – на удивление спокойно ответил дракон. – И квазитормедовой не заряжу. Почти все верно. Хоть и не все. Скажи мне лучше – спокойно и без эмоций… Что ты решила в связи с этим? – продолжил он.
Ого! Господин мой решил пойти на мировую? Не может быть. Прямо не верится, что его интересует мое мнение и моя добровольность. Это, кстати, давало надежду.
Я выдохнула.
– Что ссориться с вами специально не буду, но и пить вашу жидкость отказываюсь, если не объясните, что за эксперимент. И что со мной произойдет, если я приму участие.
– Не будешь, да? – Дракон потер подбородок и искоса, с лукавым интересом поглядел на меня. – Вот прямо откажешься?
– Да, буду капризничать, как ребенок, в которого засовывают утром овсянку.
– Что засовывают?
– Это такая каша. Кому-то вкусная, а кто-то терпеть ее не может.
– Ясно. А ты понимаешь, что я могу принудить тебя, как физически, так и магически? Например, взять под контроль твое тело и заставить его делать, что мне угодно. И пить эту жидкость тоже.
