– Что… какая корова? – опешил Кощей.
– Не берите в голову, это так, высказывание из моего мира. Очень, понимаете ли, мудрое. В общем – нет. Я отказываюсь. Можете жаловаться ректору, что я отказалась отдать вам свой дар.
– Что же! – Кощей что-то прошипел сквозь зубы. – Я хотел как лучше. Добровольно. Помочь вам. А вы! Придется по-другому. Сейчас начнем первый сеанс. А потом вы ничего не будете помнить. Ментальный усилитель, – он указал на большой серый шар, стоявший на невысоком столике, – поможет мне внушить вам другие воспоминания. Вы не будете помнить, что я был с вами в картотеке. Вы просто перебирали здесь бумажки.
Он резко схватил меня костлявой рукой за запястье.
В тот же миг я ощутила холод и как что-то важное заструилось из меня в руку Кощея.
Проклятье!
Вот и все. Остается только драться! Я вскочила, резко дернула руку на себя, а второй рукой засвистела Кощею в глаз.
– Ой! Больно! – инстинктивно ляпнул Кощей, но не разжал кисть на моем запястье.
Жилистый гад! Я с отчаянья махнула другой рукой, отбитой о глазницу Кощея. Мысленная команда не была четкой, но толстые лианы во мгновение ока выросли из деревянных ящиков картотеки. Две оплели ноги Кощея, другие две – руки и принялись растаскивать их в стороны, пытаясь разжать хватку на моем запястье.
Безрезультатно, впрочем. Вот вцепился, упырь!
– Ах вот ты как, девочка! – процедил Кощей. – Сильна!
Махнул свободной кистью, и лианы рассыпались серым пеплом, а меня парализовало.
Неудержимо захотелось плакать.
«Хренов ты муж, Гадор! – мысленно произнесла я. – И ректор тоже хренов! Безопасность ценных сотрудников обеспечить не можешь!»
И в этот момент…
Раздался страшный грохот, мой паралич исчез, оставив в теле ощущения, подобные тем, что возникают, когда сперва свело ногу, а потом отпустило. Больно!
Дверь не рухнула, а просто разлетелась в крошки, засыпав нас с Кощеем белой пылью. Кощей отшатнулся и вжался в дальнюю стену, когда, брезгливо отряхивая пыль с костюма, вошел Гадор.
– Тихо, все хорошо, – быстро бросил мне он. – Больше ничего не бойся.
Решительно пошел к дрожащему Кощею.
Не знаю уж, что дракон делал с неудачливым вампиром, но тот схватился за горло и судорожно дышал, все сильнее вжимаясь в стену.
– Дар тебе нужен, да? Вернуть былую славу и величие? – ехидно процедил Гадор, небрежно оторвал руку Кощея от его горла. И взялся там сам. Двумя пальцами – как клещами.
Я же облегченно опустилась на стул. Все проблемы закончились одним махом.
…Я еще буду обижаться на Гадора, что он пришел так поздно. В смысле когда еще ничего ужасного не случилось, но я успела смертельно перепугаться.
Но сейчас мне было даже все равно, чем закончится их милая беседа с Кощеем. Главное, дракон прилетел. А значит, больше этот упырь не будет надо мной издеваться. Не отнимет мой бесценный дар. Не сотрет мне память.
С драконьей ладонью на шее Кощей сперва побледнел еще сильнее, стал такой землисто-серенький. Потом плавно налился кровью, его лицо стало напоминать отличный спелый помидор. Глаза выпучились, вот-вот вылезут из глазниц.
– Молчать будешь? – со вздохом спросил Гадор. – Ага, молчать. Ну тогда – марш на ментальный допрос!
Отпустил шею Кощея. С секунду тот еще опирался на стену, возвращаясь в нормальное бледное состояние. Затем – зашагал к выходу, как примерный оловянный солдатик. Подозреваю, теперь его телом управлял Гадор.
То есть Гадор выведет «солдатика» на улицу, обратится и прочитает все его мысли. Понятно.
– Пойдем. – Гадор протянул мне руку. – Извини, я все слышал и очень спешил! Там было три разжижения!
Я посмотрела на его лицо и поняла, что Гадор очень устал. Дракон он или нет, а сейчас был серым, почти как Кощей до превращения в помидорку. Под глазами залегли синие круги, словно он не спал неделю.
Мне даже совестно стало за свои претензии. Ведь «три разжижения» – это реальная опасность для мира. И работа по их ликвидации, видимо, отнимает кучу сил.
– С…с…пасибо! – прошептала я, держась за его каменную руку. Получилось заикаясь: меня слегка трясло после всего пережитого.
– Допрошу этого, – Гадор брезгливо кивнул в сторону Кощея, – и снимем стресс…
Интересно, как это мы будем снимать стресс? Но домыслить чего-нибудь интересного не успела.
Чуть не доходя до лестницы наверх, Кощей вдруг остановился и замер.
– Это что еще за фокусы?! – рявкнул Гадор. Махнул кистью… мол, давай, шагай дальше.
Но Кощей вдруг схватился за висок и рухнул на пол без чувств.
Мы с Гадором уставились на худое тело, распластавшееся на полу лицом вниз.
– Он… сознание потерял? – спросила я.
– Нет, – задумчиво покачал головой Гадор. – Он мертв. И как он мог умереть, я совершенно не понимаю! Я не причинил ему смертельного вреда, а у него разрыв всех структур мозга! Они не подлежат восстановлению. Прочитать его воспоминания не получится. Проклятье!
Я в немом изумлении смотрела на мертвого Кощея. Ведь никогда прежде не видела трупы так близко, мне стало дурно, начало подташнивать. Одновременно где-то на краю сознания зародилась какая-то мысль, никак не могла ее отловить…
