К концу мы с эльфийкой остались вдвоем. Она принялась ерзать, возмущаться, проверять свое оружие. Да и мне становилось все больше не по себе. Во-первых, действительно уже очень сильно хотелось есть, в животе позорно бурчало от голода (а у Мирки почему-то не бурчало, наверное особенности благородного эльфийского метаболизма). А во-вторых, я понимала, что скоро останусь тут одна. И станет совсем тревожно.
Кстати, Мирка и верно оказалась кем-то вроде эльфа. По описаниям почти все сходилось. Конечно, у ее расы не было бессмертия, подаренного эльфам великим профессором Толкином, но жили они очень долго. По несколько тысяч лет. Самой Мирке, между прочим, недавно исполнилось шестьдесят, а ни одного седого волоса! Они любили лес, природу, даже черты лица и фигура напоминали стереотипных эльфов. Сами себя они называли грауни и считали высшей расой на фоне более короткоживущих людей.
Вот почему долгий срок жизни становится предметом для гордости? Но поднять этот философский вопрос я не успела – Мирку забрали на инструктаж. Оставалось надеяться, что мы еще увидимся. А если нет? Страшно-то как!
Последнюю четверть часа в «гареме» я провела за очень простым и понятным занятием: грызла ногти. Ну, бывает у меня от волнения, извините. А когда дверь открылась и вызвали меня, дернулась, словно получила удар.
«Ну, была не была!» – подумала я. Если будут убивать и насиловать (вдруг они передумают и станут плохими!) – буду сопротивляться до последнего.
Мужчина провел меня по небольшому коридору до двери, на которой было написано… Так, а читать-то по-здешнему я научилась? Научилась. Табличка с сияющими буквами гласила: «Кабинет первичного инструктажа и первоначального распределения». Вот инструктаж – хорошо. Это я смогу вопросы задать! А слово «распределение» нервировало! Вдруг распределят на галеры? Нет, я же попаданка, а не попаданец. А если распределят в гарем к местному султану? И буду я, как достославная Анжелика, бороться со страстью ненужного мне тирана.
– Садись, – прозвучал очень усталый знакомый голос – того второго мужчины, постарше. Кроме него в кабинете был еще один, тоже в летах, весьма важного вида. Лицо у него было суровое и немного недовольное.
Нас разделял стол из темного дерева, и я устроилась в предложенном креслице напротив.
– Морин Корт, главный распределитель попаданок Грайаноса, – представился важный мужчина. – Сообщи имя, возраст и род занятий.
– Анна Вячеславовна Иваницкая, двадцать земных лет. Попаданка.
– Да нет, – поморщился Морин. – До попадания ты чем занималась?
– Студентка физфака.
– Студентка чего? Какого еще фака? Уточни.
– Физического факультета, – вздохнула я.
Очень хотелось сказать: «Вопросы здесь задаю я!», ведь у меня должен быть инструктаж, а не допрос. Но я не осмелилась. Мужчины мало походили на невинных овечек.
– То есть ты училась магии? – с интересом спросил он, оценивающе глядя на меня. – Бытовой магией владеешь?
– Нет. Я изучала… – Я задумалась, как лучше описать то, чем именно занимает физика. – Мироустройство.
– Плохо, – вздохнул мужчина и посмотрел на второго. – Фигура подкачала. И образование. Даже не знаю, что делать…
– Симону отдадим, – спокойно сказал второй. – Он сумеет продать. Лицо-то очень даже. Я еще не видел попаданки, которую он не пристроил бы.
– Что-о?! – взвилась я, потеряв всякий страх. – Симону?! Что значит «продаст»?! Я не вещь, чтобы меня продавать!
– Успокойся, попаданка Анна Вячеслава, – сердито ответил Морин. – Волноваться не о чем. Продаст в жены. А куда нам еще вас всех распределять?
Второй раз за этот странный день моя челюсть отвалилась. И испуганно замерла где-то под столом.
– Это как? – пролепетала я. – Как в жены можно продать?
– А как еще становятся чьей-то женой? – очень устало вздохнул Морин. Видимо, ему приходилось объяснять эту очевидность уже не первый раз за сегодня, вряд ли все другие девочки прямо-таки привыкли к подобному безобразию. – Жену покупают – у родителей – по большой цене. А кто желает иметь семью и потомство, но не имеет достаточно средств, идет на рынок невест и приобретает себе жену там.
– Что? На рынок? По дешевке то есть? – совсем растерялась я. Ну, выкуп у родителей еще можно понять. Калым называется, кое-где и в нашем мире распространен. Но на рынке?! Это же все равно что продавать невольниц!
– Почему по дешевке? – криво улыбнулся Морин. – На рынке разный товар бывает. Иногда такие экземпляры попадаются, что уходят по цене большей, чем у родителей. Или на аукционе. Кстати, некоторые родители пользуются услугами торговцев невестами, ведь не всякую девушку легко пристроить самим. Ладно. – Он бросил взгляд на второго. – Сначала инструктаж, потом решим по распределению. Эта последняя. Ну и денек выдался. И ведь каждая возмущается, словно мы не замуж их выдаем, а в публичный дом на растерзание запольным камбезикам!
«Хм… Значит, и публичные дома здесь есть! И какие-то камбезики…» – подумала я.
Дикие нравы. А мне обещали «распростертые объятия».
