До конца оставаясь честной (в комнате, действительно, дышать было нечем, правда, не из-за нехватки кислорода, а от деятельности слишком бурной фантазии, о не суть!), приблизилась к окну и распахнула две створки, выполненные в стиле окон древнерусских светлиц.
Застыв у окна, глубоко вдыхала воздух раннего утра и понимала, что не хочу отсюда никуда уходить… Где я ещё смогу такие горизонты увидеть на родной планете?! Вдохнуть такой чистый воздух?!
«Юлька! Остановись!!!» — дёрнула саму себя, замерев в неподвижности. — «Какие горизонты!? Какой воздух!? У тебя мама на Земле осталась! Сестра!!! Работа… Ой. Нет… работу зря приплела!» — я оборвала свои мысли, почувствовав со спины жар подошедшего демона-ахура.
— Моя жена будет не только примерной, но и заботливой? — бархатный баритон стоящего слишком близко Ратмира, клянусь, не оставил бы равнодушной даже статую Венеры Милосской!!! Услышь такой и почувствовав на своей мраморной талии горячие руки Савойского, эта дама не просто бы ожила! У неё выросли бы загребущие руки!
Мне же, наоборот, хотелось превратиться в камень, потому что душевных сил, оставаться равнодушной, уже не хватало.
Стараясь быть нарочито грубой, чтобы не растечься мокрой лужицей под ногами Ратмира, резко повернулась и скрестила руки на груди, предупреждая внезапную близость.
— Губу закатай. Пока, кроме обольстительных речей, рассчитанных на наивных девиц, ничего путного от тебя я не услышала. Давай договоримся: «Утром деньги, а вечером стулья».
— Что?
— Сначала свою часть магической клятвы исполняешь, а потом я свою…
— Замётанно! — Ратмир взмахнул рукой, и на мою руку опустилось ещё одно тату с очередной клятвой.
— Что… зачем?!?
— Я тебя всеми правдами и неправдами к себе привяжу, моя Белоснежка, — Савойский протянул руку, игнорируя мой разъярённый вид, и тронул пальцами светлый длинный локоть. — А про «стулья» я понял. В недрах твоего мира провёл не один десяток лет…
Эмоций было столько, что я не знала, на какую первую прореагировать!
— Но… а… ты знаешь о моём мире всё?! — остановившись всё-таки на самой рациональной, задала более интересующий меня вопрос.
— Да.
— А вернуть меня сможешь?
— Нет. — Савойский вмиг посуровел. — И даже думать не смей!!! Ты — моя! Останешься здесь!!!
— Но…
— Ахурам нельзя возвращаться в земной мир Солнечной системы. Дед, которого твоя мифология признала Дьяволом, никогда не простит нам то, что мы убили Мамона в чреве его пары.
— Я… — признаться честно, я растерялась окончательно.
«Дьявол»?! «Мамон»!? Только демонических культов мне для полного счастья не хватает!!!»
Ратмир с любопытством наблюдал за произведённым его словами эффектом, пристально всматриваясь в моё лицо.
Я не могла отвести взгляда от его голубых глаз. Казалось, в свете окна они стали ещё ярче. Совсем не светлее. Нет. Наоборот. Глубже, чище и невероятно красивее.
— Ты такая красивая, — вопреки моим мыслям брюнет одарил определением прекрасного меня. Я даже рот открыла от удивления.
Савойский сделал ко мне ещё один шаг, протянул руку и провёл подушечками пальцев по моей скуле, плавно смещаясь к нижней губе, но не задерживаясь на ней.
Обхватив двумя пальцами мой подбородок, мужчина хитро улыбнулся.
— Знаешь, а ты ведь, действительно, будешь самой невероятной женой… заботливой и страстной, гордой и вспыльчивой… Не потому, что я сниму клятву. Нет. Я её не сниму, думай обо мне что угодно… нет. Ты будешь примерной только потому, что моя… моя пара!
Я не знала, что сказать. С этим мужчиной всё было не так! Ни отпора достойного ему дать не могу, ни взглядом одарить в стиле «АГА! ЩАЗ!!!».
«И ведь не идеальный… ну, за исключением фигуры. Характерец-то у герцога такой же «мягкий», как наждачная бумага, а подлец всё равно невероятно притягателен! С таким обняться и забыться — самое то!» — тяжело дыша, тем не менее медленно и размеренно, я пыталась успокоить грохочущее о рёбра сердце, понимая, что Савойский хочет снова меня поцеловать.
Казалось, Ратмир давно желает это сделать. Именно за этим подошёл, просто ждёт от меня малейшего приглашения: пусть это будет жест, улыбка или опущенный взгляд.
Наверное, именно поэтому я опасалась даже моргнуть.
Смотрела прямо в упор, слегка прищурив глаза, всем видом демонстрируя угрозу типа: «Только попробуй!»
Эта готовность была всамделишной. Когда мне страшно, я всегда нападаю. А сейчас именно испуг был моей приоритетной эмоцией. Однако… однако опасения, что всё пойдёт не так, как только губы герцога коснуться моих… блин! Оно было слишком реальным, а реальности боится любой здравомыслящий человек.
Когда вторая рука герцога легла на мою талию, меня накрыла паника.
— Я хочу увидеть Скай!
«… никакой реакции!» — Ратмир начал наклоняться, ни в чём себе не отказывая. Савойский явно принадлежал к тем мужчинам, которые любили первыми пробовать «вишенку на торте». — «Не в этот рад, малыш… как бы мне не хотелось обратного!»
