Обжиг пока никому не доверяла, но смотреть позволялось, пусть учатся. Деревня преобразилась, у людей в глазах появился интерес к жизни, поскольку доходы выросли и есть стали немного лучше. Привычка мыться в бане прочно вошла в деревенский быт, а бобовый суп подавали семье тэна в белой супнице, расписанной замысловатыми узорами.
Так и ожило хозяйство у Джона, а Катя занималась любимым делом, да рожала маленьких карапузов, похожих на Джона и на неё. На дороге, ведущей к их деревне, построили небольшую заставу, вроде крошечной триумфальной арки, но там постоянно дежурили парочка местных жителей, обычно старик с парнем, один мало спит, а второй быстро бегает, чтобы сообщить о неприятности.
Деревня разрослась и дома слились в сплошную стену, позволявшую хоть немного защитить деревню от разбойников. А потом и дети подросли и тоже взялись за оружие, выезжая с отцом на войну. Время такое, когда все воевали со всеми, но небеса оказались милостивы к ним. Раны случались, на то и война, но все остались жить. В деревне работала целая гончарная артель. Горох и пшеница давали хороший урожай, овощи тоже радовали их, да так и состарились Джон и Катя. Похоронили их рядом в одной часовне, которую построили в стороне от деревни, небольшую, но каменную, и вся деревня плакала над добрыми хозяевами, которые научили их жить.
«Поэтому заклинаю вас, дети мои. Никогда не ходите в Чёрный Лес и на Гнилое болото, ибо там живёт страшное чудовище. Скелет медведя, разъезжающий верхом на огромном вепре. Он ворует из ближайших селений скот и женщин, ест маленьких детей, и способен один уничтожить сотню храбрых воинов».
Монах дочитал свиток и спрятал его в ларец.
— Это написал ваш отец, лично встречавшийся со страшным монстром и чудом оставшийся жив, благодаря святому кресту и заступничеству святого Дунстана, покровителя этих земель.
Молодые люди слушали, затаив дыхание, а когда монах закончил, облегчённо выдохнули, перекрестившись.
— А это не сказки? — младший ещё не достиг того возраста, когда начинают свято варить написанному предками.
— А куда по-твоему делась сотня римлян, ушедшая в этот лес и пропавшая там без следа? — строго посмотрел на мальчика монах. — Куда подевалась дружина герцога, когда собралась навести в лесу порядок? Эти молодцы ничего не боялись, но пропали навечно в проклятом лесу.
Пора и пропустить по стаканчику бренди, а для этого слуга вынес поднос и поставил на столик, забрав ларец по указке монаха. Ключи всё равно у него, пока дети не станут совсем взрослыми. Впрочем, немножко бренди им не повредит, зато себя монах явно не обделил.
— Я склонен больше верить, — заметил старший, через год он станет взрослым и полноправным хозяином замка. — Крестьяне и сейчас с опаской ходят в лес за хворостом, как будто идут в пасть к зверю. У них же пропали уже две женщины, Меридит и Дороти. Поговаривали, что они отправились в лес, чтобы их не выдали замуж за стариков, и вот расплата за упрямство.
— Твой брат прав, — кивнул монах, повторяя порцию, — эта жизнь и так коротка, чтобы рисковать ею напрасно.
Но упрямый младший братишка задумал серьёзную шалость, ночью сходить в Чёрный лес, чтобы убедиться, что всё это сказки. Молодости свойственна некоторая глупость и авантюризм. С возрастом из него может получиться хороший воин, но при одном условии, если доживёт до этого возраста.
И вот, когда все заснули, он выбрался из своей комнаты и спустился со стены по верёвке. Осторожно ступая, вдруг всё-таки это правда, мальчишка подошёл к лесу и перекрестился. Теперь можно заходить, святой Дунстан должен защитить его. Луна светила в эту ночь, и он шёл при её свете, озираясь по сторонам. Уже и Гнилое болото видно, а никакого монстра не видно. И вдруг, волосы зашевелились у него на голове.
В свете полной луны стал виден огромный скелет, восседавший верхом на исполинском вепре, одетый в шкуру медведя и с человеческим черепом, насаженным на копьё. Со всех ног бросился он бежать обратно и не помнил, как взобрался на стену и оказался в своей комнате, укрывшись с головой одеялом.
— Вроде последний, — Димон подъехал к хижине, снял череп с копья и насадил на кол изгороди.
— Опять череп? — новая жена не удивляется уже, раз живёт в таком месте.
Меридит умерла два года назад, так и не подарив ему детей, а её он спас из рук разбойников. Дороти никому в своей деревне не нужна, кроме старика Кнута, старый козёл захотел молодую жену и стал обхаживать родителей. Но Кнут мерзкий, прыщавый и такой старый, что кажется, он рассыплется на ходу. К тому же от него воняло, но именно он захотел взять её в жёны, и плевать на то, что одна рука у Дороти короче другой, уж такая родилась, с изъяном.
Вот она и убежала в лес, уж лучше быть съеденной страшным скелетом, чем идти замуж за этого извращенца. Но тут оказалось, что этот самый скелет на кабане, это нормальный мужчина, правда, немного волосатый, но, когда это мешало. Она и стала его женой, готовит еду, стирает одежду и делит ложе с этим самым «скелетом».