— Да. И извиняться не собираюсь. Я уже сказал тебе, ты — мой. Навсегда. И ты примешь это, как должное. Примешь и полюбишь. У нас с тобой будут очень красивые дети. Подари мне рыженького омежку, дорогой. Или рыжего альфочку. — И Мэд потянулся поцеловать меня, не обращая внимание на мой сжатый в полоску рот и заострившийся от злости нос и нахмуренные брови.
Я оглянулась, протянула руку, и схватила со стола несколько пустых тарелок, бросая по одной в ненавистное, самодовольное лицо. — Ах! Ты! Гребаный! Эгоист! — по одной тарелке после каждого слова. — А у меня ты спросил? Спросил? Хочу ли я? Могу ли я? Магнолия???? Гаа… д ты! Скотина!
Мэд с легкостью увернулся от всех тарелок, которые почему-то не разбились, и, улыбаясь, прижал всем своим весом меня к другой двери, обездвижив. Взял лицо в руки и внимательно заглянул во взбешенные глаза.
— Лиана. Ты теперь в этом теле. В этом мире. Ты — мой муж. Одной тебе не выжить. Да и я тебя никуда не отпущу. Прими свою судьбу. Ты замужем, под моей защитой, и ты, с большой вероятностью, беременный. Хватит ребячиться. Даже без беременности ничего бы не изменилось. Ты не вернешься домой, даже если я отвезу тебя на Землю.
— Не если, а когда! Ты обещал! И ты отвезешь! Иначе я превращу твою жизнь в пиздец. У меня на Земле ребенок остался.
Комментарий к 13. *В одном лесу появился Вежливый Лось. Не просто лось, а ну очень Вежливый Лось. Но — переимел всех зверей. Вежливый, но всех поимел.
И пришел как-то в тот лес Заяц. Встречает он Ежика, и Ежик ему говорит:
— Ты знаешь, Заяц, у нас в лесу живет Вежливый Лось.
— Ну и что?
— Но понимаешь, Заяц, он всех имеет. Уже всех зверей переимел, даже меня, Ежика! Так что остерегайся!
Ну, Заяц от таких дел перепугался, забился в кустики, чопик вставил, сидит, дрожит.
Вдруг слышит: топ! топ! топ! топ!
Заяц вообще затаился, сидит, не шевелится.
Тут опять: топ! топ! топ! топ! чпок! (звук вылетающей пробки)
— Добрый вечер...
Бечено
====== 14. ======
Движение — жизнь! Если спящего гепарда пнуть под зад, то он сможет развить вашу скорость до ста километров в час. Я понимала, что если буду пинать своего гепарда постоянно, то буду летать по комнате, как воздушный шарик. Образно говоря. Бить меня он не будет. За всю неделю прожитые испытания показали, что на омег он руку не поднимает. А если учесть, что я беременна…
Нет. Нет. Нет. Я не беременна. Корабль, перегрузки, нервный срыв, взбесившийся гормональный фон, перестроение тела — велика вероятность, что слияния клеток не произойдет. Буду думать так, и именно так. Только беременности мне и не хватало.
Там, на Земле, я тоже не собиралась больше беременеть и не отпускала это на волю случая, на решение мужчин, на судьбу. Контролировала этот процесс сама и довела его до автоматизма. Даже в пьяном виде рука автоматически искала таблетку или презерватив. Жизнь научила.
Что-то тихо пискнуло, и Мэд посмотрел себе на запястье. Отпустил меня и я сползла по двери, внезапно потеряв опору и не чувствуя ног под собой. Он поднял меня обратно, помогая устоять на ногах.
— У нас осталось сорок минут до прибытия на корабль. Эта шлюпка планетарная, я арендовал ее. А вот корабль — мой собственный. Надо подкрепиться, ты же сегодня ничего не ел, да, милый? — Мэд заботливо посмотрел мне в глаза. — Как себя чувствуешь?
— Как в сказке, бля. С плохим концом. Какие мы заботливые… Вначале обрюхатил, а теперь интересуешься, как я себя чувствую??? Иди в жопу!
— Как скажешь, сладкий тоу! — Мэд ухмыльнулся, приподнял меня повыше, забросил одну ногу себе на талию, и вошел в растраханную дырку смаху, жестко насадив на член. Я успела только ахнуть и вцепиться ему в плечи, чтобы не упасть, и обнять ногами за талию, раскрываясь еще больше. Отголоски оргазма плеснулись и окатили новой волной похоти.
Мэд прижал меня к себе и трахал, подкидывая вверх, поддавая бедрами и тазом, и отпуская, когда опускалась вниз, так что под своим весом с каждым разом я насаживалась еще глубже, чем в предыдущий. Он проникал так глубоко, что было немного больно. Но в общей картине ощущений это придавало сексу какую-то звериную ярость и окрашивало его необыкновенно яркими вспышками.
— Так будет каждый раз… когда ты скажешь… иди в жопу… лапочка, — Мэд тяжело дышал, но уверенно держал темп и его поршень не замедлился ни на секунду, тараня меня и выбивая стоны. Мой член, грудь, соски терлись о Мэда и добавляли непередаваемых ощущений этому яростному соитию. Чувствуя, что оргазм близок, он остановился и, прижав меня к себе, шепотом попросил: — Поцелуй меня, маленький!
Я смотрела в его глаза, тяжело дыша, и злость во мне должна была прожечь его насквозь. Даже страстный секс не перечеркнул отношения к этому эгоистичному альфе. Отвернув голову, уставилась на кровать, не желая подчиняться дрессировке омег через хер.
