По местным законам, он прав. По мне — так лучше не поднимать шума. Но управляющий слишком ценит времена старого господина. Вваливаются всем скопом. Хм. Вместе с ними явился и хозяйский сын из того дома, где мы были. Кажется, мулаточка добилась своего. На мертвеца парень без выражения глянул. Вспомнил! Отец же говорил, он воевал уже, правда не в главной армии.
Динка и Змей роются в тряпках убитого. Теперь уже все подозрительные швы вспарывают. Правда, пока добычи только пара монет золотых.
На улице шумно. Посланцы Змея вывели из казарм городские войска — этакий аналог местной полиции, ОМОНа и пожарных команд в одном лице. Все прекрасно знающие все ходы-выходы в огромном городе.
Скоро должны и из Замка гости объявиться. Дина в городе ночевать не любит. Хотя, дворец имеется, причём не Еггов, а лично её.
Ну точно. Не вваливается, влетает. Первый, кого видит — живая и здоровая Динка. Уже успела накинуть поверх одеяния форменную мою накидку от дождя. Управляющий, наверное, принёс. Всё бы ничего, но покрой накидок здесь короткий, и, хоть и сшито на меня, ножки Дины всё равно доступны для обозрения.
Дина сразу же порядок принялась наводить. На девок глянула — те вытянулись. Смотрится, если учесть, что некоторые пошатываются.
— Все в приёмный зал! Сидеть тихо. Ждать, пока не вызовем.
Несчастный влюблённый замешкался — не знает, куда. За мулаточкой, или на улицу. Дина-Старшая глазами делает жест в сторону двери, куда побежала его зазноба.
— Ты его узнала?
— Не знаю.
Теперь уже Дина проворно осматривает труп. У неё на кобуре, оказывается, кармашек, а там — самый натуральный скальпель. Несколько раз тыкает инструментом. Велит перевернуть тело. Делает какой-то разрез. Ворчит сквозь зубы.
— Хирургу, что его шил, я бы руки отрубила… Значит, штопал его когда-то либо совсем старик, либо тот, кто с нашей школой не знаком.
— Он ещё стрелой ранен был.
— Я видела. Наконечник был не нашего типа, плюс штопка эта дебильная… Гость, скорее всего, из-за линии. Кому ты там понадобилась?
Динка принимает весьма горделивую позу.
— Да, я такая! Где хочешь меня знают.
— Брось дурить, — устало бросает мать, — За линией не так много умеющих думать хотя бы на пять лет вперёд. Эта кампания — первая, где ты проявила себя. За линией ещё не знают о твоих похождениях. Кто бы это не был, он здесь давно… Твои может, получше тебя его рассмотрели?
Младшая пожимает плечами.
— Могли, наверное.
— Так! Это — убрать. Вызывать туда её подружек по одной. Пусть смотрят! Если что — сразу сюда. А мы тут поболтаем.
— Я его видела! — опять эта мулаточка. Вспомнил, как её зовут. Нет, не от рождения. Там ей дали какое-то сложное, длинное и совершенно непроизносимое имя. В переводе значит что-то вроде «прекрасный водный цветок, цветущий ранней весной на тихом горном озере в полнолуние…» — только часть имени, что запомнил. Мулаточка на родном языке отца только имя своё и знает. Она же ещё в раннем детстве и додумалась сократить длиннющее имя до Лилия. Так её все и зовут.
Вопросительный взгляд Дины.
— Ну, мы и вчера были, где и сегодня. Он со служанкой разговаривал. Я думала, они парочка, хотя она такая дурочка.
— Как звать?
— Мы её Розочкой зовём. Только это не имя по-моему.
Дина поворачивается к одному из своих. Говорит чуть усмехаясь.
— Давай за этой Розочкой. Приведёшь сюда. Смотри, только не пугай сильно. Она пока только свидетель. К остальным слугам я чуть позже сама зайду. Поговорить…
«Мои соболезнования! Перепугает она там всех капитально».
— Ты их в доме, или на улице видела?
— На улице.
— Только в тот день, или раньше?
Пожимает плечами.
— Да не помню я. Она того… Весёленькая. Я и с другими её видела. А может, с этим же самым. Не запомнила.
— Вспоминай хорошенько.
— Я только красивых помню. Уродов не запоминаю. Но этот. — снова пробегает взглядом. — Нет, один раз его видела, это точно. Он госпожу зарезать хотел?
— Застрелить.
— Ужас какой!
Она что, альтернативной скоростью мышления обладает? Вроде же, воевала уже, повидала кое-что. Ан не, режим дурочки тоже включается. Лишь бы ни за что отвечать не пришлось. Хотя, тут многое зависит от реальной степени подозрительности Дины. Я-то не только на свидетеля гожусь, если у неё и в самом деле паранойя. Что при покушениях в прошлом на неё саму, да последнем на дочь меньше часа назад, вовсе не удивительно.
— Ладно… Других после возвращения ты помнишь?
Лилия призадумывается.
— Нет, этот первый… Хотя. Один ещё был с десятку назад. Но того не рассмотрела. Со спины видела. Не узнаю.
