Все же анекдоты придумываются не на пустом месте. Не зря про супружескую измену они обычное начинаются: “возвращается как-то супруг неожиданно из командировки…”. Только в моем случае вернулась я. И не из командировки, а от родителей, что живут в соседнем городе. И не к мужу, а к жениху, с которым жили вместе уже семь месяцев.
Семь месяцев я ходила с шорами на глазах, как послушная лошадка. А теперь вот с меня их сдернули. И я стояла в дверях спальни, смотрела на обнаженную спину того, с кем собиралась прожить жизнь в любви и согласии. Знакомая такая спина, с тремя родинками на пояснице.
Благоневерный трудился над какой-то девицей. Я со своей позиции могла видеть только две задранные ножки с красным педикюром. И то, как она поджимала пальцы. А еще слышала повизгивания.
Время шло, парочка меня не замечала. Пришлось кашлянуть и так громко сказать:
— Ну чисто кошку давят по весне.
Моя фраза произвела хороший эффект. Парочка сначала замерла, а затем буквально разлетелась по углам.
— В одном углу ринга Матвей с голой задницей. — прокомментировала я гнусавым голосом. — Но, кажется, он уже не так по-боевому настроен. В другом — незнакомка с грудью наперевес.
— Это кто?! — незнакомка визжала на ультразвуке. — Матвей, ты же ска…
— Я — судья. — сообщила ей. — Матвей много чего говорит. Мне вот сообщил, что будет с друзьями в Имаджинарум играть. Хорошо играет, я смотрю.
— Алиса…
— Бинго! — подняла я вверх большой палец. — Ты вспомнил имя своей невесты! Браво!
Внутри уже трясло от желания разнести тут все к чертовой матери. Эта скотина трахался с чужой бабой на нашей постели! На белье, которое я выбирала сама!
— Вон отсюда! — ткнула я пальцем в девицу. — С трудом держу себя в руках. Считаю до трех, а потом начну выдирать у тебя волосы.
— Матвей, ты ничего не говорил про невесту!
— Да я…
— Ты не сказал ей свою биографию?!
— Алиса, хватит хохмить.
— Милый, я пожалуй пойду…
— Нет! — рявкнула я, отчего эти двое заткнулись. — Пойду я. А когда вернусь, чтобы вас обоих тут не было. Матвей, напоминаю: квартиру мы снимаем на мое имя, так что если попытаешься меня не пустить, позвоню хозяйке.
Мой теперь уже бывший жених сглотнул. Жил он в этой квартире на птичьих правах, так что выгнать меня точно не мог. Вот идиот! Ну как пришло в голову изменять там, где живешь? Нагадил в собственном гнезде!
Я развернулась и под обалдевшее молчание вышла из квартиры. Дам им час. А пока посижу на лавочке, на детской площадке, подумаю о смысле жизни и мысленно кастрирую Матвея. Хорошо еще, что сумка у меня не тяжелая, привыкла путешествовать налегке.
Ночь выдалась такая… летняя и теплая. Детская площадка, где днем всегда стоял визг, сейчас дремала под светом пары фонарей. Круглая карусель, родом из советских времен, качели. железная горка и песочница, где валялось чье-то забытое ведерко. Ну и скамейки, конечно.
Сюда я села еще и потому, что окна нашей — теперь уже моей — квартиры выходили в другую сторону. Нечего тут смотреть на меня, одинокую.
Ветра не было, но качели едва заметно покачивались. Туда-сюда, скрип-скрип. Я покосилась на них и пожала плечами. Извините, но в полтергейсты не верю. В жизни полно других, по-настоящему страшных вещей.
Качели притихли, видимо, поняли, что меня не пронять. Я же сидела, подперев подбородок ладонью и смотрела вокруг. Многоэтажки, светящиеся окна, где-то звук сирены и лай собак. Привычно, размеренно, как-то не очень.
А ведь я в школе мечтала сделать нечто невероятное! Например, откопать неизведанную гробницу в Египте, найти Атлантиду или изобрести лекарство от всех болезней. В принципе, стандартные мечты.
Зевнула и поморгала как следует. Спать не хотелось, в крови бурлил адреналин и жаждал крови бывшего. Интересно, он бы обделался, покажи я ему игрушку от папы? Папа у меня тот еще шутник. Разрешения на ношение оружия при себе не имею, так он мне пистолет-зажигалку подарил. По виду не отличить от настоящего. Ну и приемам самообороны научил, как выжить в лесу, при ядерном ударе. Да, да, папочка-военный мечтал о сыне. Но решил, что дочка тоже ничего, поддается воспитанию.
Тут слух уловил нечто, выбивающееся из мирного вечера, почти перешедшего в ночь. В уже густых сумерках послышались голоса: пьяные, наглые, правда, то и дело пускающие “петуха”.
— Давай, овца, шевели, шевели копытами.
— Я ее урою сейчас!
И испуганный голос явно пожилой женщины:
— Ох, батюшки, сейчас, сейчас.
Да что там такое?
На тот момент, видимо, адреналин затмил здравомыслие. Потому что я едва ли не на цыпочках подкралась к углу дома и осторожно выглянула. Ну так и есть: двое молокососов решили, что пожилая женщина — отличный шанс стать богаче на пару-тройку тысяч. Ну вот зачем, а?
Я вздохнула и вышла из-за угла. Громко спросила:
— Проблемы, ребят?
