Дверь распахнулась, я думала, это Гет пришел за коляской, но на пороге стоял отец с букетом цветов и большим плюшевым мишкой под мышкой. За этот год Владыка мало изменился, он был все так же элегантен, красив и силен. Аура силы потекла по детской, но в этот раз она не обжигала и не пугала, а, наоборот, защищала и дарила умиротворение.
– Спасибо! – Захар положил сына в коляску и глубоко поклонился неожиданному гостю, а потом пояснил для меня: – Владыка поставил на детскую свою защиту.
– Дар, прости меня… – Отец сделал шаг, но замер, так и не дойдя до нас несколько метров. – Это было жестоко, не дать мне встретиться с внуком. Не позволить быть рядом с тобой, когда ты его носила. Я не смог быть с твоей матерью, а теперь и ты лишила меня радости. Это…
– Было справедливо, – буркнула я, ощущая себя виноватой. – Но я тебя уже давно простила. Почти сразу же.
– За что? – Владыка сделал шаг ко мне. – За что ты меня простила, Даша?
– За то, что тебя не было со мной все эти годы, за то, что я росла с мыслью, что мой отец – предатель, за то, что ты нас бросил и что не был рядом, когда я связалась с Костиком. А еще за то, что из-за тебя пострадал мой любимый мужчина.
Я смело посмотрела в глаза Владыке, а он сунул цветы Захару, мишку положил на диван и обнял меня.
– Начнем все сначала?
– Попробуем.
– Тогда, может быть, познакомишь меня с внуком?
Захар обхватил меня за плечи, прижимая к груди, и мы с ним смотрели, как Владыка осторожно, словно самую великую драгоценность, берет на руки Влада, а наш сын улыбается ему и что-то агукает, пытаясь ухватить за нос, а глаза самого грозного мужчины Морта подозрительно блестят.
Как бы то ни было, а он мой отец. Какой есть. И я все равно люблю его.
– У нас все будет хорошо. – Захар целует меня в висок. – Но Владу нужна сестричка! А лучше две… – И едва слышно добавляет: – Чтобы дедушке было кого задаривать сладостями и украшениями.
Я сжимаю его ладонь и украдкой смахиваю слезы.
Это от счастья.