— Люций — правитель Дикеи, — раздался незнакомый голос прямо у меня за спиной. — С недавних пор, правда, но всё же. По совместительству мой брат, верховный служитель Пресветлых и самый хитрый сводник из всех, кого мне доводилось встречать, — говорящий оказался статным брюнетом с парой седых прядей. — Дуэйн Алмор, отец сорванца, что разделил вас с Маркусом к Вашим услугам, Ваше Высочество, — диал протянул мне руку, а я чисто автоматически её пожала.
— Дядя Дуэйн, должен признаться, я впервые вижу как ты применяешь силу. Это впечатляет, — Альберт восторженно смотрел на своего, кажется, родственника. — Аль, представляю тебе единственного в мире диала, способного лишать силы других. Если бы не его дар, мы бы ещё долго скручивали сторонников герцога. А так…щёлк ивсе они стали не опаснее обычный смертных — таким гордым я эмпата ещё не видела. Будто это он отнимает магию, а не его знакомый.
— Извините, что-то для меня многовато информации и щелчков, — я старалась не провалиться в истерику. Всё же мы вроде как победили. — Министр Гард, не проводите ли меня куда-нибудь…подальше отсюда.
— Прошу простить, — Маркус снова поклонился братьям Алморам, взял меня под локоток и мы направились к выходу из храма. Я успела заметить, что Альберт раздавал указания солдатам и о чём-то отчитывался правителю Хазы. Где находилась Сесилия, мне было неведомо. Да и не пропадёт поди, раз у нас тут столько сторонников неожиданно нарисовалось.
— Живой! — словно тайфун на моего вроде как теперь мужа налетела Мария. Она тоже была в траурном чёрном платье, и я сообразила, что её в подробности мы не посвятили. Вот кому пришлось несладко. Недавно лишилась отца, а тут новость о смерти брата — единственного кормильца. Страшно подумать, что ей пришлось пережить за последние сутки.
— Мария, ты извини, всё как-то сумбурно вышло, — сказала ей, искренне сочувствуя девушке. Та перевела на меня взгляд и вдруг поклонилась.
— Не стоит, Ваше Величество. Интересы государства превыше всего. Я всё понимаю. Простите, что не сдержала эмоций и прервала вас. Я так понимаю, мы теперь породнились?
— Да, — довольно сухо ответил Маркус. — Я тоже прошу прощения за то, что не сообщил заранее. Но так было нужно. Поговорим дома, хорошо?
Мария Гард понятливо кивнула, заверила, что всё в порядке и что она очень рада тому, что брат жив и здоров, и откланялась, словно находилась не посреди храма, где должна была проводиться заупокойная по её единственному родственнику, а по меньшей мере на приёме у самих Пресветлых, если бы они их проводили.
— Вот это я понимаю, выдержка. Настоящая леди, — завистливо посмотрела я ей вслед. Оглянулась вокруг. Убедилась, что все заняты своими делами: солдаты уводят изменников, народ галдит и обсуждает произошедшее — и наконец обратилась к диалу, что всё ещё держал меня под локоток: — Ну что, Маркус, пойдём…Какой сегодня день? Правильно, твои похороны. Негоже упускать такой шанс. Отправлю тебя на тот свет лично за то, что ничего мне не рассказал и нарушил данное слово.
“Может, дело во мне и я просто слабак,
Если мне без неё никуда и никак.
Может, просто не стоило так раздувать?
Я же знаю, что ей на меня наплевать”
Те100стерон “Это не девочка, это — беда”
— Ну и зачем ты это сделал? — начала я наседать на Маркуса, стоило нам забраться в карету, которая должна была отвезти меня во дворец. — Обещал же, что свадьбы не будет! — сама не знаю, почему так взвинтилась, но мне хотелось рвать и метать, а бедолага диал попался под горячую руку. Он смотрел как-то виновато, но вместе с тем я была уверена — о случившемся мужчина не жалеет.
— А ты страшна в гневе. И да, тебе очень к лицу чёрный цвет…дорогая супруга, — Гард едва заметно улыбнулся, а последние слова сказал так, будто пробовал их на вкус. — Прости, я…
— Знаю я твои отговорки. Сейчас опять скажешь, что это необходимо было во спасение Хазы, и попросишь в последний раз сделать так, как лучше для страны и для народа. Мне же потом будет всё равно. Ой, нет! Ты же уже всё сделал сам! — я ткнула его указательным пальцем в грудь. Мы сидели напротив и пытались выяснять отношения, пока карета мерно покачивалась на дороге.
— Мне, — тихо сказал Маркус себе под нос, разглядывая мою руку, всё ещё покоящуюся на его груди, а потом обхватил её и приложил всей пятернёй так, что я ощутила, как быстро бьётся его сердце. — Это было…и до сих пор нужно мне.
Вроде простые слова, а у меня от них в груди разлилось такое тепло, что самой страшно стало.
