– Так положено, – отозвалась я. – А зачем кровь пить-то? Дико как-то. Почему нельзя соединить порезы?
– Ты согласна? – нездорово обрадовался брюнет, отнимая у меня свою травмированную конечность и состыковывая наши запястья.
Гм-м… И на что я сейчас подписалась?
Так мы и уснули, со скрещенными руками. Он еще содрал повязку с уже зажившего левого плеча и крепко примотал наши кисти крест-накрест. Наверное, для него в том был некий смысл. А я уже устала удивляться и переживать и просто плыла по течению.
Наутро Арвис выглядел уже совсем здоровым. Позавтракал со мной и К-2, поцеловал мне руку, подождал, пока я напишу Светлане записку насчет оформления академического отпуска и заселения «племянника новой жены папы» в мою квартиру, подмигнул и ушел. Я вздохнула и постаралась выкинуть прекрасного брюнета из головы – все, что могла, я уже совершила. В том числе влюбилась в кого не следует. Но зато было уже совсем-совсем не скучно.
Жизнь потекла, как раньше. Я обучала К-2 интегрированию и рассказывала, что помнила, об открытии Колумбом Америки. Потом шла с Ибриэсом, которого обычно посылал за мной Борадис, в мастерскую. Меня наконец-то осенило, что рычаг, толкающий хорду между колесами, должен быть с вертикальной прорезью. Тогда никаких шестерней не надо. Сейчас мы пытались смастерить макет этой хреновины из дерева. Теперь я чесала в затылке, пытаясь понять, хорошо ли, что рычаг оказался практически на краю дрезины? Или соорудить два симметричных и соединить горизонтальной ручкой для удобства? Но он же будет мотаться туда-сюда, пока вращаются колеса. Зазеваешься – зубы выбьет только так! Ну ладно. Сначала научим эту тянитолкайку двигаться, а как остановить, будем думать потом. Борадис покладисто согласился. Его глаза горели нездоровым блеском.
Кстати, ветка с вагонетками в порту уже заработала, принеся нам немалую прибыль и сделав хорошую рекламу.
А еще мы начали выпускать сшитые металлическими скобками тетради в линейку и клеточку, которые пошли у местных студиозов, писцов и приказчиков на ура. Грифели карандашей тоже получались неплохо. Только почему-то при температурной обработке их перекручивало – то ли режим не тот подобрали, то ли просто не учли что-то важное. Пользоваться ими было можно, но пускать в продажу явно рано.
Но зато однажды я вспомнила, как читала про то, что большие оконные стекла, чтобы получались ровными и прозрачными, сначала лили поверх слоя расплавленного олова. Очередной борадисов родич попробовал – вышло. Теперь мы торговали еще и оконными стеклами, которые мгновенно вошли в моду в богатых домах. И экспериментировали с банками – я по-прежнему их хотела.
В городе появились простенькие фонари – фитиль плюс конопляное масло. Честно говоря, на мой взгляд, света от них было с гулькин нос. Разве что для моральной поддержки блуждающих в ночи. Но благодарные граждане утверждали, что перестали натыкаться лбом на стены и спотыкаться на ровном месте, и пели хвалы маэллту, оплатившему из казны это нововведение.
Сам маэллт примерно каждую третью ночь по моему призыву возникал у меня в комнате и исчезал под утро. Правда, ничем предосудительным мы не занимались – мозговали над картами горной долины, где решили все же построить пару крепостей на склонах, земляной вал высотой примерно пять метров с нашей стороны границы и стену с плотными двойными воротами вроде Великой Китайской в узком месте ближе к выходу. Тем более что там уже имелись руины каких-то древних сооружений. Наверняка талисийцев вся эта возня только насмешит – время крепостей и замков прошло и в этом мире.
Вот только мы не собирались оборонять наши укрепления. Мысль была иной. Если армия пойдет, вряд ли она затеет штурм сразу после марша. Наверняка будет ночлег, когда войско агрессоров сконцентрируется между крутым высоким валом и каменной стеной. И окажется зажатым с двух сторон стенами ущелья, которые в процессе перестройки мы собирались сделать елико возможно крутыми.
И это будет ванна. Смертельная купель, в которую мы собирались сбросить воды огромного озера Тхао, лежащего в горах над перевалом. Вода там образовывалась от таяния ледников и даже в летнее время была жутко холодной. Излишки уходили в речку, которая вилась по ущелью, вытекая на нашу сторону. Несколько взрывов у истока – и вниз покатится сель. От которого врагам будет некуда бежать.
Но это было не все. Разгром должен был стать устрашающим. После потопа я предложила швырять из катапульт бурдюки с маслом, поджигая их горящими стрелами на лету. А если найдем тут нефть – а она наверняка где-то есть, просто я не умею объяснить, что надо искать, – устроить втихую нефтехранилище где-нибудь повыше на склоне и залить поверхность воды горящей нефтью.
Когда я озвучила это, Арвис посмотрел на меня с ужасом. Не знаю, сколько народа он убил за жизнь – восьмерых зарубил своим мечом только на моей памяти, – но жестокость предложенного мной метода устрашила даже его.
