Он вылупился на неё, как на царевну, превратившуюся на его глазах в лягушку. Зло сощурился в фирменной Яр-Турановской манере и вышел вон.
Руана вслушивалась в удалявшиеся шаги до последнего звука. После чего блаженно растянулась на сбившемся тюфяке и сладенько потянулась:
— Это было великолепно. Кто бы мог подумать? Но замуж… Это ты, дружок, загнул. Не боится он, — ворчала она, елозя в постели, дабы растребушить под собой комки шерсти. — Тебе сестрица-императрица мозги-то вправит. Хоть от Викрата теперь отцепится, — зевнув, одобрила она результат своей наперекосячной авантюры.
И моментально заснула.
Проснулась, когда мочевой пузырь докричался в истерике до спящих мозгов. Выполнив все потребности организма и умывшись, она проинспектировала запас еды на дорожку. Ей приносили на троих — избыток продуктов аккуратно увязывался в чистое широкое полотенце.
Для побега рановато: скоро придут слуги унести-принести, прибраться. Делать нечего, и заключённая вновь залезла в постель. Где от скуки задремала. Чтобы проснуться, как говорится, в горячих объятьях.
Он вернулся. Судя по всему, с неприличными намерениями: освоенный назлом французский поцелуй был великолепен. Глаза горели, а руки в считанные минуты раздраконили тело беззащитной соблазнённой им жертвы.
Почему бы нет, когда очень хочется — скажет любая землянка, ибо это залог успеха. Больше чаще, чем реже — мысленно съязвила Руана, ласкаясь к горе непробиваемо твёрдых мышц. В прошлой жизни ей никогда не было так хорошо с мужчиной. А в этой она и попробовать не успела — не с чем сравнивать.
Неизвестно, что думал яран о неподобающе опытной в сексе девственнице — она себя ни в чём не ограничивала. Заниматься любовью нужно от души. Отдаваясь целиком: не ломаясь, не торгуясь и не привередничая. Иначе на кой он вообще нужен — такой секс?
Она получила всё удовольствие мира, на которое был способен этот случайный и не случайный в её жизни мужчина. А потом долго-долго наслаждалась близостью его успокаивавшегося тела. Пока не открыла рот его не угомонившаяся душа.
— Ты возвращаешься наверх, — не терпящим возращений тоном приказал яран.
— Ты возвращаешься туда один, — вторила ему таария, попугайничая в интонациях.
— Чего ты добиваешься? — морщился назл, явно раздумывая о том, что он сильней.
И не видя причин отказаться от намерения скрутить вредную стервозину.
— Я не обязана посвящать тебя в свои намерения, — холодно декларировала Руана, демонстративно отстраняясь. — И хочу остаться одна.
Только бы не сфальшивить — твердила она себе, тщательно контролируя каждый взгляд и вздох. Чтобы он так и увяз в личных проблемах с капризной бабой. И не вернулся к навязчивой теме её планов насчёт императора.
Кончилось всё тем, чем и должно было. Назл рассвирепел и унёсся прочь ослепшим от ярости носорогом. Руана поинтересовалась у слуги, что запирал за ним дверь, который теперь час. Оказалось, что уже вечерние сумерки. А через пару часиков и вовсе стемнеет.
— Пора, — вздохнула она, одеваясь. — Прости, моя Радость Ярая, но я тебе не доверяю. У тебя сестра императрица. Хуже репутации не придумать. Так что приятно оставаться. А я пошла, — в сотый раз оглядела она свою каморку. — Надеюсь, до утра ты не вернёшься.
В противном случае, третьего шанса он уже не даст — волновалась она почище, чем перед вступительными экзаменами в универ. Главное, нигде не ошибиться — зря, что ли, столько прикидывала да высчитывала? Билась коленками о ступени крыльца, затягивая время. А сама всё высматривала расположение крепостных стен.
Жаль, что в тюрягу попала в бессознательном состоянии. Ну, ничего: не промахнётся. Не имеет права. Совсем скоро привезут Ати. И это не шуточки. Никогда себе не простит, если с сестрёнкой что-то случится — нагоняла на себя страху Руана, сооружая из полотенца импровизированный рюкзак. И выискивая в магическом пространстве поток ДАРА.
Графиня
Сооружать полноценный туннель, где можно ходить ногами, времени совсем не было. И Руана ограничилась примитивным кротовьим лазом. Пойманный поток ДАРА прочищал ей лаз, в котором более-менее комфортно ползти на брюхе. Она не гордая — она ползла.
Поначалу дело двигалось туговато: твёрдые породы разрушать трудней. Чем ближе к поверхности, тем работа шла веселей. С крепостной стеной она чуток не рассчитала: рановато поднялась наверх и уткнулась в подземную кладку из гигантских блоков. С другой стороны, теперь точно знала, что не вылезет внутри крепости, потешая народ.
Наконец, грязная и счастливая выбралась из земли. Почти на виду у сторожей, заседавших на башнях — но те её не замечали. Чуток пообтряхнувшись, Руана понеслась в сторону городка, что заметила, когда назлы возвращали её из первого побега.