Это рассказ о первой юношеской любви, первых сексуальных неудачах и победах, жестоких разочарованиях и ценных прозрениях. «Мы были с ней ровесниками, но я чувствовал, что в вопросах любви Жанна гораздо старше, вернее, опытнее меня, и я очень надеялся, что она этим опытом со мною поделится».
После окончания школы, не поступив в институт, я устроился грузчиком в хлебный магазин. Работа там была нехитрая: в течение дня приезжали машины с хлебом; железным крюком я помогал водителям вытягивать из фургонов лотки, сбрасывал буханки в большую деревянную коляску, а потом в магазине раскладывал хлеб по полкам.
Наш человек везде найдет лазейку для воровства. Вместо десяти буханок на лоток водители на хлебозаводе набрасывали пятнадцать, набивали буханками все свободное пространство в фургоне. Неучтенного хлеба набиралось довольно много. Выручку водители делили пополам с кассиршей. В мою же задачу входило сообщить кассирше о количестве украденных буханок и передать водителям «левые» деньги. За отличную работу водители со мной делились сигаретами, а кассирша отпускала меня пораньше домой.
По воздуху плыли паутинки, сентябрьское солнце днем еще припекало. Я сидел на деревянном ящике, в синем рабочем халате, прислонившись спиной к теплой кирпичной стене здания. Курил и читал романы Ремарка. Как и полагается юношам «восьмнадцать лет», в героях Ремарка мне особенно нравилось их умение пить, не пьянея, а также их дар многозначительно, правда, не всегда понятно рассуждать о жизни.
…Черные, коротко подстриженные волосы, мягкие черты круглого лица, платье, чуть закрывающее колени. Я видел ее каждое утро идущей к троллейбусной остановке. Днем она возвращалась той же дорогой. Судя по всему, она жила где-то поблизости.
– Соседи говорят, что в нашем хлебном магазине появился интеллигентный грузчик, – она стояла передо мной, отщипывая от буханки корочку и кладя кусочки в рот. – До тебя в этом магазине грузчиком работал какой-то алкаш.
– Алкоголь помогает справиться с душевной пустотой и спасает наши иллюзии, – многозначительно ответил я, и герой Ремарка из раскрытой книги мне подмигнул.
– Меня Жанной зовут. А тебя?
– Алешей.
– Значит, Лешик, Алексис. Попандопулос, – засмеявшись, она протянула мне руку.
Мы с ней стали встречаться: гуляли по паркам и днепровским набережным. Жанна училась в техникуме легкой промышленности. Она рассказывала мне то о моделировании обуви, чему их учили в техникуме, то о своих любимых актерах. Но в основном говорил я – без умолку, обо всем на свете, с жаром и горечью, Бог весть о чем...
Меня волновало в ней все: по-кошачьи мягкая, но уверенная походка, насмешливый и дерзкий взгляд темно-карих глаз. Ее смуглые крепкие ноги были немного коротковаты, но высокий каблук придавал им стройность. Подол ее платья вздувался от любого ветерка. Мы были с ней ровесниками, но я чувствовал, что в вопросах любви Жанна гораздо старше, вернее, опытнее меня, и я очень надеялся, что она этим опытом со мною поделится...
– Входи, не стесняйся, – Жанна отворила дверь, пропуская меня в квартиру. – Тебя всегда так легко отпускают с работы?
– Да. Я очень ценный работник. Еще и кристально честный, – ответил я и, как всегда, стал что-то рассказывать.
– Какие у тебя красивые глаза, – перебила она, таинственно понизив голос. – Знаешь что? Побудь здесь. Можешь включить музыку. А я скоро вернусь, – и выскользнула из комнаты.
Оставшись один, я перебирал компакт-диски на полке.
– Не соскучился? – она вошла, запахивая на ходу светлый халатик. Подойдя к окну, задернула шторы. – Слишком светло. Не люблю, когда свет бьет в глаза.
Предательская дрожь пробежала по моим коленям. Я понял, ЧТО сейчас произойдет.
И действительно: Жанна подошла ко мне, задумчиво и как-то печально взглянула из-под густых ресниц. Мои ладони легли на ее талию.
– Алеша, не надо, – промолвила тихо.
– Почему? – так же тихо спросил я.
– Это никому не нужно. Давай оставим все, как есть...
Возникла мучительная пауза. Мне показалось, что точно такую же сцену я недавно видел в каком-то фильме. Вдруг Жанна обвила мою шею руками. Халатик как-то сам собою сполз с ее совершенно голого тела...
Приблизительно через час мы с ней стояли в прихожей, возле наружных дверей.
– Жан, может, я еще ненадолго останусь у тебя, а?
– Нет, в другой раз. Скоро должен вернуться отец с работы, – она ласково погладила меня по щеке. – Попандопулос.
Но вместо того чтобы ее обнять, я промямлил:
– Извини, если что не так. Я ведь трахаюсь первый раз в жизни...
И тут же понял, что сморозил чудовищную глупость. «Болтун! Кто тебя тянет за язык? Кто же ТАКОЕ говорит женщине?! Разве извиняются?!»
Ее губы тронула насмешливая и, как мне показалось, ядовитая улыбка:
– Не переживай, для первого раза нормально. Хотя, по-правде сказать, я ожидала большего, – и отворила передо мной наружную дверь.
Я брел по улице, уверяя себя. «Завтра мы с ней снова встретимся и она опять мне отдастся. Я ей покажу, на что способен!»
Но Жанна куда-то пропала: не появлялась «в поле моего обозрения» и не отзывалась на мои телефонные звонки. Я ломал себе голову – где же она? Конечно, смутно догадывался, что ее исчезновение не случайно, но все равно не хотел этому верить.
