Оказывается, ко мне в гости собирается Светлейший князь от магии воздуха, Президент Академии Техномагии Франц Ульрих Эпинус. Сей мощный старец во времена Екатерины Великой был наставником нынешнего государя по естественным наукам. Будучи простым академиком, еще Императорской академии наук и художеств в Санкт-Петербурге состоял в переписке с виднейшими техномагами современности и с увлечением начал развивать направление на стыке естествознания и магии, которое во Франции получило название техномагия. А так как князь сумел пережить многих из своих французских коллег по причине наличия огромных магических сил и умения выживать в непростых ситуациях, то и достиг много большего, чем тот же Вольта[29] или Дидро[30]. Он успел поучаствовать в обучении государя, детей нынешнего государя, трудился начальником центра дешифровки при канцелярии иностранных дел, вводил государственную систему образования в империи и параллельно не оставлял своих экспериментов в академии. После прихода к власти Павла I, который видел в техномагических практиках огромный потенциал, академик Эпинус был поставлен во главе новообразованной академии техномагии. Задачи перед академией стояли колоссальные: за какие-то пять лет догнать и перегнать французов в конструировании и использовании техномагических устройств. За техномагией будущее – так считал император. И его престарелый учитель встал во фрунт не хуже гренадера Фридриха Великого и рявкнул: «Будет сделано, Ваше Величество». После чего только успевал раздавать живительных пендалей всей своей научной братии.
Ровно в 10 утра открылась дверь моего кабинета, и дежурный офицер доложил: Светлейший князь от магии воздуха, академик Российской Академии Техномагии Франц Ульрих Эпинус, и барон от магии воздуха, адъюнкт Российской Академии Техномагии Василий Владимирович Петров. Первым зашел могучий старик, монументальный, как медный всадник, от него веяло здоровьем и жаждой боя. Следом за ним появился худощавый молодой человек с темными зачесанными назад волосами и носом с горбинкой, который с опаской посматривал на своего старшего товарища. Поздоровавшись и приняв приглашение присесть, господа академики перешли к цели своего визита.
– Итак, молодой человек, Его Величество повелел мне помочь вам с восстановлением энергетики и дал позволение привлечь к работе над изобретением моего молодого коллеги. Открытие сие обладает высшей степенью секретности. Категорически воспрещено разглашение подробностей ваших трудов не допущенным лицам. Все бумаги, касаемые данного приспособления, не должны покидать расположения артиллерийского батальона.
Академик Эпинус наклонил лобастую голову вперед, как бык перед броском на тореадора, и внимательно оглядел меня, будто оценивая – не ошибся ли император, когда решил доверить мне такую тайну.
– Да, меня уведомили о необходимости совместных работ, но в подробности не посвящали, – вежливо склонил голову я.
"Ага, еще гриф забыли поставить: «совершенно секретно, перед прочтением сжечь»", – вспомнилось мне бессмертное творение Стругацких.
– Вот посвящением в подробности и займется сейчас мой юный спутник, – академик с видом царственного величия и гордости откинулся на спинку кресла, махнув рукой своему товарищу.
И тут адъюнкт Петров вывалил такое, что челюсть у меня попыталась ударить по крышке стола. Два года назад, проводя опыты с вольтовой дугой, Василий Владимирович обратил внимание на поведение железа, находящегося внутри спирали из проводов. Будучи магом воздуха, Петров владел слабым заклинанием электрических искр и, случайно подав электричество на медный провод, привел железный шарик в движение. Год экспериментов привел к тому, что, находясь в дуле метателя, обвитого медным проводом, железное ядро вылетало оттуда и уносилось на целых пять саженей. С этим результатом наш изобретатель пришел к своему учителю академику Эпинусу. Могутный старикан заклинание искр усилил, и ядро пролетело полверсты, но впоследствии они уперлись в недостаток электрической энергии для увеличения дальности полета ядра – все-таки оба были магами-воздушниками. В момент мятежа Эпинус с Петровым поспешили на помощь к императору и увидели на площади Коннетабля истребление молниями расчета английского подавителя магии.
В результате этих событий, пока моя недожаренная тушка благополучно отдыхала в Михайловском замке, за нее шла яростная торговля между армейцами, которым очень пригодились бы грозди шаровых молний, летающие на полях сражений по указанию генералов, и учеными, увидевшими возможность прорыва в заглохших экспериментах. В результате высокие договаривающиеся стороны в лице академика Эпинуса и генералиссимуса Суворова в присутствии императора согласовали совместное использование моих талантов.
И тут меня осенило – это же пушка Гаусса[31]! Хотя в этом мире ее, наверно, будут называть пушкой Петрова.
– Что же, господа, я понял ваши затруднения и попробую помочь, но для этого мне в первую очередь надо восстанавливать энергоканалы, иначе электрическую силу увеличить не получится, – ответил я.
