– Весело, – подумал я, пытаясь понять, куда меня занесло. Моя пятая точка находилась на постаменте памятника какому-то мужику на коне и с босыми пятками – кроме этих деталей, больше ничего не было видно. Вокруг была ночь, в темноте лишь тускло мерцали редкие огни фонарей. Небольшой слой снега подо мной начал таять, а мне стало очень мокро, холодно и жалко себя. Вся моя одежда состояла из летних джинсов и футболки, а это не есть хорошо при наличии снега под филейной частью организма.
Я осмотрелся и увидел темную громаду здания метрах в ста от меня. "Где же обещанная магия", – думал я в попытках спрыгнуть с памятника, на который меня занесло. Спустившись вниз, я понял, что все только начинается. От строения недалеко от меня доносились хлопки и звон оружия. Но ничего магического по-прежнему не наблюдалось. Пройдя немного по направлению к зданию, я увидел трех человек в темных балахонах, которые окружили непонятную конструкцию из стекла и металла.
– Уважаемые, – обратился я к балахонникам.
Они быстро повернулись ко мне и один из них рявкнул: “Немедленно уничтожьте его, он сбивает фокус!”
Уничтожение явно не входило в мои планы, поэтому пришлось применить главный прием любого героя – то есть побежать.
«Заодно и согреюсь», – подумал я, уворачиваясь от одного из балахононосителей, который попытался ткнуть меня чем-то колющим.
Я убегал, а двое догоняли, и тут к ним присоединился третий.
«Надо прорываться в здание», – подумал я и, нырнув под рукой одного из балахонников, побежал в сторону строения. И вот здесь-то мне не повезло. Метало-стеклянная фиговина оказалась прямо у меня на пути, но понял я это, только влетев в нее всеми своими ста килограммами. Что – то загремело, зазвенело, бздынькнуло, и балахонники заорали нечто невнятное. Конструкция упала и развалилась, а после этого раздался хрустальный звон, и я понял, что такое магия.
По телу будто пробежала волна свежести. Внутренний взор вдруг увидел паутину серебристых нитей, которые переплетались в теле в замысловатый узор. Холод отступил, темнота стала напоминать сумрак, и показалось, что я начал узнавать место, где оказался. Неожиданно резкая боль пронзила правый бок, и до меня дошло, что один из балахонников добрался до моего тельца. Я присел с одновременным разворотом и ударом в ту сторону, где должен был находится ранивший меня вражина. Но отсутствие навыка работы против длинноклинкового оружия подвело вашего покорного слугу, и, чтобы достать агрессора, мне не хватило около полуметра. В этот момент что-то во мне сдвинулось, и я всеми силами души захотел достать врага раньше, чем он добьет меня. Серебристый узор внутри тела отозвался на мое желание: свечение его усилилось, нити запульсировали, и с кулака сорвалась молния толщиной в руку, которая пробила балахонника насквозь. Два оставшихся балахоновладельца решили, что где-то там без молний гораздо лучше, чем здесь с молниями, и попытались, развернувшись на месте, удалиться не прощаясь. Я был против такого исхода и махнул рукой еще раз. То ли силы магические истощились, то ли ярости во мне меньше было, но узор запульсировал гораздо слабее и молния вышла толщиной не в руку, а в палец, и убегающего не пробило насквозь, а всего лишь поджарило. Но результат был такой же, как и с первым недругом. Третий обреченно повернулся и пошел в мою сторону, поигрывая клинком. Такая безнадежность была в его взгляде, направленном на меня, что я решил его пощадить, и тоненькая молния, похожая на нитку, ударила в его плечо, чтобы просто оглушить.
Оглядевшись и не увидев явной угрозы своей бренной тушке, я попытался все-таки понять, куда занесла меня воля неизвестного демиурга (ибо как еще называть существо, умеющее воскрешать людей и переносить их из мира в мир). И тут у меня с глаз будто спала пелена: я понял, что здание передо мной – это Михайловский замок в Санкт – Петербурге, а памятник, на котором я очутился, – это Петр Великий, и площадь его же имени.
«Так это я в Питере», – ошарашенно подумал я.
Но долго предаваться раздумьям у меня не получилось. Из Михайловского замка повалила густая толпа солдат в форме начала XIX века с голубыми галунами на воротниках. Возглавляли этот движ два офицера в треуголках с разноцветными перьями и в обшитых золотом темно-синих мундирах. Один из них остановился и начал делать какие-то пассы шаловливыми ручонками, напоминающие движения каталы наперсточника, а второй повелительно махнул солдатам в мою сторону.
