Аня думала, что расставание с женихом и увольнение с высокооплачиваемой должности – худшее, что могло с ней случиться. Ох, как же она ошибалась! Незнакомый мир, чужое тело и помолвка с человеком, о котором ходит дурная слава – вот что приготовила ей судьба. Но настоящая женщина из самого кислого лимона сумеет сделать вкусный лимонад. Надо только взяться за дело с умом…
– Да провались оно все! – бормотала я, размахивая сумочкой. – Ну ее, такую жизнь!
От жалости к себе на глазах выступили слезы, и я всхлипнула. Четыре часа назад меня уволили, и все эти четыре часа я провела в ближайшем к бывшему месту службы баре, методично уничтожая разнообразные напитки. Бармен, как мне показалось, косился неодобрительно, но молча смешивал коктейли, а затем и просто наливал в стопки и бокалы разноцветное содержимое многочисленных бутылок. А я размазывала по щекам тушь, вспоминая утренние события…
– Вы ведь понимаете, Анна Николаевна, – растерянно бубнил Геннадий Ильич, мой непосредственный начальник, именуемый за глаза Генашей, вручая мне свежеподписанный приказ, – тяжелые времена, сокращение штатов. Мне жаль, очень жаль.
Разумеется, я все понимала. Более того, уже успела повидать «замену». Девица лет двадцати – двадцати двух. Укладка из дорогого салона, острые ногти – с ума сойти! – со стразами (и как только печатать собирается?), длинные ровные загорелые ноги с тонкими щиколотками, бюст размера эдак четвертого, декольте и юбка по типу «широкий пояс». У нее точно нет моих знаний и опыта общения с клиентами, зато этот самый опыт в иных делах определенно имеется. Нет, Генаше, бедолаге, конечно же, жаль расставаться со мной. Нормально работать этакая красотка точно не умеет, зато корчить из себя великого специалиста непременно примется. Это ведь не его, Генашин, каприз и не его решение. Девочку прислали сверху. Очередная «лапочка» Большого Босса решила заделаться бизнес-леди, вот для нее и освободили тепленькое местечко. Интересно, что она станет делать, когда через два месяца приедут японцы? Впрочем, «лапочке» до проблем ещё долго можно изображать из себя деловую даму, а вот мне новую работу надо бы начинать искать уже завтра. Или хотя бы в понедельник – если завтрашний день отвести на переживания. А до понедельника можно отоспаться. Наконец-то, ведь прежде у меня такой возможности не имелось.
И мешать никто не станет. Кирилл ушел три недели назад, заявив, что устал жить с ненормальной карьеристкой. Я ещё ехидно посоветовала тогда найти себе домашнюю клушу, которая будет варить ему супы и гладить рубашки. Дура, как есть дура, даром что тридцать два в прошлом месяце стукнуло, а ума так и не нажила. Наговорили мы друг другу на прощание столько всяких гадостей, что до сих пор вспоминать неловко. Я узнала, что со мной и в люди-то выйти стыдно, ведь я прямо за столом за телефон схватиться могу и приняться обсуждать деловые вопросы. И что хозяйка аховая, только и способна, что готовую еду в микроволновку сунуть. И в постели – бревно бревном.
На этом воспоминании я опять всхлипнула и заказала:
– Еще текилы!
Бармен покачал головой, но послушно потянулся за бутылкой.
Тротуар отчего-то оказался неровным. Редкие прохожие сторонились меня, брезгливо отворачивались, но мне не было до них дела – не упасть бы на косо положенной плитке.
– Вот гадство! – пробормотала я, споткнувшись. – Надоело! Собачья жизнь!
Попробовала сделать шаг и тут же плюхнулась на землю. Беглый осмотр выявил очередную проблему – отлетевший каблук. Я держала стянутый с ноги сапог в руке и не знала, что с ним делать. Лишенная обуви ступня мгновенно замерзла. Это оказалось последней каплей, и я провыла, задрав лицо к небу:
– Не хочу-у! Пусть я усну, проснусь – а ничего этого не бу-у-удет! На… такую жизнь!
К сожалению, меня услышали.
Максимиллиан Родвиг, придворный маг, провел рукой по зеркалу. Гладкая поверхность подернулась рябью, а когда снова очистилась, то вместо собственного отражения мейн Родвиг увидел женское лицо.
– Выбрал? – требовательно спросила женщина.
– Еще нет, – ответил Максимиллиан.
Его собеседница нахмурилась.
– Ты слишком беспечен, – попеняла она. – Знаешь ведь, что времени осталось мало, но все равно тянешь.
Маг усмехнулся.
– Мне подойдет любая. Хотя бы вот…
Он протянул руку к небрежно сложенным на краю стола папкам и снял верхнюю. Раскрыл и прочитал:
– Мейни Анита ан дел Солто. Почему нет?
Но женщина в зеркале все ещё выглядела встревоженной.
– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – прошептала она.
Мейн Варн ан дел Солто осмотрел конверт с тяжелой гербовой печатью и потянулся за ножом для бумаги.
– Интересно, что понадобилось от меня этому типу? – проворчал он, вскрывая письмо.
Пробежав глазами содержимое, мейн Варн замер, потер лоб, поморгал и принялся перечитывать написанное вслух. Потом, словно не веря своим глазам, позвал сына и велел прочесть и ему.
– Ну, что скажешь? – поторопил мейн Варн остолбеневшего наследника.
Тот перевел на отца растерянный взгляд и внезапно широко улыбнулся.
– Скажу, что нам крупно повезло. Теперь осталось лишь позаботиться о том, чтобы моя взбалмошная сестрица не натворила глупостей.
– Анита, девочка, просыпайся, – прозвучал где-то совсем рядом встревоженный женский голос.
