— Смирно! Равнение направо! — И взял под козырек, чеканя строевой шаг.
Корнев довольно улыбнулся.
Пока комбат и комиссар умывались, черпая кружкой из принесенного Башарой цинкового бачка, старшина позаботился о чистых полотенцах. Не успели еще совсем одеться, появился незнакомый майор. Корнев, застегнув ремень и оправив гимнастерку, хотел подойти с докладом. Майор, показывая уважение к командиру части, представился первым, хотя Корнев и был ниже званием:
— Майор Дуданов!
— Капитан Корнев.
— Я занимаюсь укомплектованием инженерных частей. В том числе и вашего батальона. Мои вопросы решим потом. Скорее отправьте в штаб армии донесение о прибытии и состоянии батальона. Начальник инженерных войск знает, что ваш маршрут был перерезан противником, и очень обеспокоен.
— С донесением придется повременить. Подойдут роты, надо уточнить состояние парка. Раньше было не до того.
— Хорошо! Я задержусь у вас. Потом сумеете подбросить меня в батальон Борченко?
— А где он?
— В Николаеве.
— Подбросим.
Зашли в подготовленный для штаба дом. Корнев развернул на столе карту.
— Введите нас в обстановку, товарищ майор. Мы были на Днестре, а противник в тылу у нас оказался. Когда чудом проскочили занятую им дорогу, до самого Буга наших частей не встретили. И здесь их нет.
Майор посмотрел на карту, рассказал, что знал.
В комнату вошел старшина, за ним — боец с алюминиевыми мисками. Все были голодны. После пшенной похлебки на ночном привале в дороге только разок перекусили краюхой хлеба с кружкой колодезной водички. А тут в мисках поджаренная картошка с кусками телятины, плавающей в ароматной подливке. Старшина поколебался и поставил на стол запотевшую, только сейчас со льда, бутылку водки. Выпили, закусили.
Завязался разговор. Старшина Тюрин оказался осведомлен о технической роте не так уж подробно, как хотелось бы Корневу. Однако рассказал, что в селе, пятнадцать километров выше по течению, собрали около полтысячи деревянных винных бочек. Для их сбора туда выехала группа бойцов во главе с командиром роты. Из города Николаева уже привезли проволоку, гвозди и железо для скоб.
На полдороге к нему команда технической роты оборудует баржу под паром. Там собрали копер с пневмомолотом для забивки свай под пристань.
Вскоре прибыли понтонные роты с парком. Старшина помрачнел, глядя на проходящие мимо машины с исковерканными, в пробоинах и вмятинах, полупонтонами. Заныло в груди — а как люди?
— Наших много побило? — спросил у сержанта Сивова.
— Убило десять человек. Почти все из запасников. Ранено — пятнадцать.
Сорочан, зная, как много дел навалится на комбата с прибытием рот, посоветовал:
— Ты готовь донесение, а я с майором займусь. Обсудим предварительную расстановку комсостава по привезенному им новому штату, договоримся об укомплектовании рот.
— Почему предварительно? Решай все сам, верю — не ошибешься.
Потом Корневу пришлось заняться с исполняющим обязанности начальника штаба. Он приказал лейтенанту Соловьеву проверить весь понтонный парк, распределить его так: первой роте выделить полностью укомплектованную его треть, второй — требующую небольшого ремонта, а третьей — все остальное.
Позже пришел зампотех майор Копачовец. Он успел съездить в мастерские машинно-тракторной станции, определил их возможности и самые побитые понтоны уже отправил туда для ремонта.
Вскоре приехал командир технической роты и с ним начальник химической службы батальона лейтенант Слепченко, выделенный для связи со штабом армии. Он привез тощенький пакет для Сорочана с надписью: «Срочно! Вручить лично». Корнев посмотрел на пакет, сказал:
— Вот первым долгом и вручите комиссару. Обратно в штаб армии поедете, как только подготовлю донесение.
Комбат запросил по телефону предварительные сведения о состоянии парка. Соловьев уже успел их подготовить. Написав черновик донесения, отдал его перепечатать Сивову. Нашлась у него и минутка, чтобы зайти к Сорочану. Комиссар с майором сидели над списком батальона и комплектовали подразделения по новому штату. Сорочан многих сам знал, но в помощь вызвал парторга с комсоргом и всех политруков.
Надежных людей распределяли по ротам. Часть бойцов забрал себе майор для комплектования других подразделений. В список на отправку из батальона попали и некоторые из тех, кто во время бомбежки и спасения моста остался в щелях.
Корнев едва зашел, сразу заметил перемену в настроении комиссара. Улыбается затаенно, свой нос с горбинкой озадаченно теребит. Увидев комбата, протянул ему небольшую записку:
— Прочитай! Из пакета.
На листе бумаги крупным почерком наскоро были написаны неровные строчки: «Дорогой папуля! Весь наш наркомат на машинах выехал из Кишинева. Следуем в Вознесенск, как будет дальше, еще не знаем. Жаль, что на Днестре не увиделись с тобой. Грига даже всплакнул. У нас все есть. Береги себя, целуем. Рика».
— Так чего сидишь? — сказал Корнев. — Бери Башару — и скорее в Вознесенск: через час будешь там.
