Под мерный перестук колес память Корнева воскрешала пережитое за время службы. Вспомнилось, как сначала привлекли к штабной работе, а потом назначили начальником штаба еще одного вновь развернутого понтонного батальона. С ним участвовал во многих боях на Карельском перешейке. Мысли Корнева пошли вразнобой. «А вдруг снова война? С кем же теперь?» Корнев почти задремал, когда поезд остановился. Донесся искаженный репродуктором голос: «Стоянка двадцать минут». Быстро одевшись, Корнев вышел из вагона. Зашел на телеграф и послал в полк телеграмму: «Еду семьей три человека. Поезд 42, вагон 9. Прибытие 20 мая…»
На станции Матеуцы, едва остановился поезд, в вагон поднялись сержант и двое красноармейцев. Сержант хорошо знал Корнева еще по службе на Карельском перешейке. Был рад встрече, но представился по всей форме:
— Сержант Сивов, прибыл с машиной по вашей телеграмме.
На привокзальной площади стоял небольшой автобус, который был в штабе батальона еще с финской кампании. Капитан пригласил в автобус лейтенанта Сундстрема.
Сынишка Корнева Вова быстренько вскарабкался на сиденье у окна.
— Папа! Почему дядя в зимней шапке? — увидел он в небольшой кучке местных жителей, вынесших к поезду клубнику и разную снедь, бессараба в высокой смушковой шапке.
Едва Корнев объяснил ему, что так в этих местах принято, как у сынишки возникли еще вопросы.
Автобус тронулся, и внимание мальчугана привлекли яркие цветы в палисадниках домов, стайки босоногих ребят, с любопытством глазевших на машину, поднимающую клубы светло-серой меловой дорожной пыли.
За оживленными разговорами сорок километров проехали незаметно. Сержант Сивов рассказал, что по-прежнему служит в штабе, что по приказанию командира полка подыскал для семьи капитана недалеко от батальона комнату с верандой и отдельным входом, что кухня и колодец во дворе.
Город вытянулся на взгорье узкой полоской в два ряда домов, окруженных садами. А дальше, вниз от нагорных улиц, раздавался вширь, спускаясь по косогору к Днестру.
Автобус остановился у ограды уютного домика. Вышли хозяева, мешая украинскую речь с молдавской, радушно встретили приехавших, помогли перенести вещи в комнату. Сержант сообщил капитану, что командир полка ждет его в штабе в семнадцать сорок пять, перед совещанием, которое собирает председатель приехавшей в полк комиссии с неожиданной проверкой, и уехал.
А по улице к дому новоселов уже спешила группа женщин, знавших о приезде семьи Корнева. Увидев прошедший по улице автобус, они поспешили к Елизавете Петровне, жене капитана. Сдружило командирских жен и тревожное ожидание весточек во время финской кампании, и совместная хлопотная женская работа в части. Признанной заводилой всех женских начинаний была Анна Алексеевна Григорьева, жена командира батальона, в котором Корнев был начальником штаба. Она была делегаткой Всеармейского совещания жен комначсостава, в работе которого участвовали Сталин, Калинин, Молотов, Ворошилов, Буденный, Гамарник, Блюхер, Крупская. Начались взаимные расспросы и рассказы. Выяснилось, что Корневы привезли с собой лишь самые необходимые летние вещи, остальные посланы грузобагажом. Женщины тут же раздобыли две раскладушки, принесли кое-какую мебель. Посудачили о нерасторопности военторга, который никак не соберется открыть командирскую столовую: видите ли, ему невыгодно — холостых командиров мало. А вот нашлась предприимчивая мадам Петреску — так ее все зовут. У нее на дому столуются неженатые командиры и сверхсрочники, а нередко и многие семьи заказывают обеды. Елизавете Петровне показали, где она живет, порекомендовали на первое время договориться с ней.
В обеденное время Корневы пошли к мадам Петреску.
В небольшой комнате за двумя столиками сидели несколько незнакомых командиров, заканчивающих обед. В уголке притиснулся еще один свободный стол. Мадам Петреску, от которой веяло ароматом кухни, смахнула с него чистым полотенцем несуществующие крошки.
— Сидайте, сидайте, я зараз снидать подам.
У одного из обедавших Корнев увидел по три шпалы в петлицах, догадался, что это и есть председатель комиссии, проверяющей полк. С досадой подумал: «Поторопились с обедом. Приди мы чуть позже, их уже не было бы». Но делать нечего, пришлось представиться.
— Капитан Корнев. Прибыл на должность комбата! А заодно — и на обед, — улыбнулся он.
Председатель комиссии поднялся из-за стола, приосанился.
— Подполковник Фисюн. О делах поговорим потом. Мы уже пообедали, а вы проходите, присаживайтесь, — любезно предложил, бросая раздевающие взгляды на красивую жену Корнева.
После ухода подполковника и обедавших с ним членов комиссии Корневы уселись за предложенный стол. Мадам Петреску в самом деле была отменным кулинаром: все блюда оказались удивительно вкусными.
