А Нетли вместо этого проводил время с Йоссарианом, Дэнбаром и Обжорой Джо в римском борделе, любовно тоскуя на кочковатой кушетке по равнодушной к нему шлюхе, с которой ему удалось утром лечь в постель, куда буквально через секунду забралась вломившаяся к ним без предупреждения младшая сестра его возлюбленной, ревниво пожелавшая, чтобы он обнял и ее. Любимая шлюха Нетли влепила ей трескучий подзатыльник и выволокла за волосы из постели. Неисправимая двенадцатилетняя девчонка напоминала Нетли общипанного цыпленка или жалкую веточку с обглоданной корой; ее тщедушное тельце вызывало у всех чувство неловкого смущения, и, хотя она всячески пыталась подражать взрослым, ее постоянно выгоняли из гостиной, наказав ей одеться и пойти погулять – чтобы она подышала свежим воздухом и поиграла на улице с детьми. А сейчас сестры принялись бешено ругаться, шипя и брызгая слюной, словно разъяренные кошки, что немедленно собрало к ним в комнату весело гомонящую толпу заинтересованных зрителей. Нетли устал бороться за свое счастье. Он предложил возлюбленной одеться и пойти позавтракать. Младшая сестра потащилась вместе с ними, и Нетли горделиво ощущал себя главой респектабельного семейства, пока они завтракали в ближайшем уличном кафе под открытым небом. Однако, позавтракав, его шлюха снова прониклась к нему тупым раздражением и решила поискать клиентов на улице в обществе двух своих подруг. Нетли и ее младшая сестра смиренно поплелись за ними следом на расстоянии около двадцати шагов: сестра – чтобы учиться полезным навыкам, а он – чтобы кусать локти и проклинать судьбу; когда трех шлюх увезли в штабной машине подобравшие их солдаты, они печально побрели обратно к кафе.
Нетли кормил девчонку шоколадным мороженым, пока у нее снова не исправилось настроение, а потом вернулся вместе с ней в бордель, где Дэнбар и Йоссариан, развалившись на горбатой кушетке, весело разглядывали изнуренного Обжору Джо, сохранявшего на своей изрядно помятой физиономии ту онемело блаженную улыбку победителя, с которой он выбрался поутру из своего временного гарема, пошатываясь, как до полусмерти избитый. Растрескавшиеся губы и черные синяки у него под глазами явно забавляли растленного старика. Старик приветливо поздоровался с Нетли, а тот угрюмо отметил про себя, что его внутренняя распущенность вполне соответствует внешней расхристанности, и потом, приходя в бордель, тщетно мечтал увидеть старика прилично одетым, аккуратно причесанным, гладко выбритым и со щегольскими седыми усами, чтобы не испытывать стыдливого отвращения, когда при взгляде на этого порочного нечестивца ему вспоминался отец.
Апрель был наилучшим месяцем для Мило. В апреле цвела сирень и зрел виноград. Юные сердца бились чаще, влюбленные души трепетали слаще, и старые аппетиты по-новому разгорались. Апрель нес на землю весну, а весна привнесла в голову Мило Миндербиндера мысли о мандаринах.
– Мандарины?
– Да, сэр.
– Мои люди обрадуются мандаринам, – признал на Сардинии полковник, командующий четырьмя эскадрильями бомбардировщиков «Б-26».
– Ваши люди получат столько мандаринов, чтобы есть их досыта, сколько вы сможете оплатить из фонда столовых, – заверил его Мило.
– А как насчет дынек?
– Продаются за бесценок в Дамаске.
– Я люблю дыньки. Всегда, знаете ли, их любил.
– Предоставьте мне по одному самолету от каждой эскадрильи – всего по одному, – и вы получите столько дынек, чтобы есть их в полное удовольствие, сколько сможете оплатить.
– Мы будем закупать их у синдиката?
– И каждый получит свою долю.
– Удивительно, просто удивительно! Как вам это удается?
– Оптовая торговля все колоссально меняет. Возьмите, к примеру, телячьи отбивные в сухарях…
– Мне не очень-то нравятся телячьи отбивные, – скептически пробурчал полковник на севере Корсики, командующий полком бомбардировщиков «Б-25».
– Телячьи отбивные чрезвычайно питательны, – с уважением открыл ему Мило Миндербиндер. – В них помимо мяса содержится яичный желток и пшеница, из которой приготовляются сухари. Их ведь делают по тем же рецептам, что и бараньи.
– Бараньи? – эхом откликнулся полковник. – Хорошие бараньи отбивные?
– Наилучшие, – ответил Мило, – из имеющихся на черном рынке.
– А барашки молодые?
– Почти новорожденные, – ответил Мило. – Причем каждая отбивная на косточке и в розовой рубашечке из нежнейшей бумаги. Продаются за бесценок в Португалии.
– Я не могу послать туда самолет. Это выше моих полномочий.
– Зато я могу – если вместе с самолетом вы дадите мне пилота. И не забывайте про генерала Дридла.
– Думаете, ему опять захочется побывать в нашей столовой?
– А куда он денется? Особенно если вы будете кормить его яичницей из моих лучших яиц, поджаренных на моем свежем сливочном масле. Кроме того, у вас появятся и мандарины, и дыни разных сортов, и филе из камбалы, и картофель «Аляска», и мидии, и даже устрицы.
– А вы действительно уверены, что каждый получит свою долю?
– Так на этом-то все и держится, – сказал Мило.
