– Ну и что? – рявкнул полковник Кошкарт, но тут же весело усмехнулся. – Капрал Уиткум принес мне образец письма, пригодного на любой случай. Послушайте-ка: «Уваж. миссис, мистер, мисс или мистер и миссис такие-то! Слова не могут выразить всю глубину моей скорби при мысли о том, что ваш муж, сын, отец или брат погиб, ранен или пропал без вести при исполнении своего воинского долга». Ну и так далее. По-моему, первая фраза превосходно передает мои чувства. И знаете, капеллан, я бы на вашем месте целиком и полностью передал это дело капралу Уиткуму, раз уж вы не можете справиться сами. – Полковник Кошкарт вынул свой длинный мундштук и принялся вертеть его, слегка выгибая, в руках, словно сделанную из слоновой кости и выложенную ониксом рукоять верхового хлыста. – Капрал Уиткум сообщил мне, что вы не умеете распределять должностные обязанности. Вот в чем ваша беда, капеллан. А кроме того, он сказал, что вы лишены инициативности. Надеюсь, вам не придет в голову мне возражать?
– Нет, сэр. – Капеллан отрицательно покачал головой, ощущая себя никчемным ничтожеством, потому что был лишен инициативности, не умел распределять обязанности, и с трудом подавил искушение злобно возразить полковнику Кошкарту. Разум у него мутился. За окном стреляли по тарелочкам, и каждый выстрел отдавался у него в голове как взрыв. Он до сих пор не мог привыкнуть к стрельбе. Его окружали высокие корзины с помидорами, и ему чудилось, что когда-то очень давно он уже стоял при схожих обстоятельствах в кабинете полковника Кошкарта и его окружали те же самые корзины с теми же помидорами. Опять déjà vu. Вся обстановка в кабинете казалась ему удивительно знакомой, но виделась как-то чрезвычайно смутно. А собственную одежду он ощущал как омерзительно грязную, драную ветошь и до смерти боялся, что от него воняет.
– Вы чересчур серьезно ко всему относитесь, капеллан, – сказал ему полковник Кошкарт с грубоватой прямолинейностью бывалого человека. – Вот в чем беда. Ваша вечно вытянутая физиономия нагоняет на людей тоску. Покажите мне, что вы умеете иногда смеяться, капеллан. Попробуйте, не стесняйтесь. Если вы докажете, что способны беззаботно хохотать, я тут же подарю вам целую корзину помидоров. – Полковник Кошкарт умолк и несколько секунд выжидающе смотрел на капеллана, а потом победно хмыкнул и сказал: – Вот видите, капеллан? Я абсолютно прав. У вас не получается беззаботный смех, верно я говорю?
– Совершенно верно, сэр, – покорно согласился капеллан, с видимым усилием проглотив ком тягучей слюны. – Не получается. По крайней мере сейчас, когда меня мучает жажда.
– Так выпейте, капеллан! Подполковник Корн хранит у себя в столе бутылку с кукурузным виски. Да и наш офицерский клуб вам следует иногда посещать – просто чтобы немного развеяться. Скажу вам по секрету, капеллан, что даже и за галстук как следует заложить иной раз бывает полезно. Надеюсь, вы не считаете, что мы вам неровня, раз вы духовное лицо?
– Что вы, сэр, конечно, нет! – смущенно заверил его капеллан. – А последние дни я каждый вечер приходил в клуб.
– Вы ведь всего-навсего капитан, – не слушая капеллана, продолжал полковник Кошкарт. – Лицо-то, конечно, духовное, а по званию всего-навсего капитан?
– Вы правы, сэр. Я знаю.
– Вот и прекрасно. А что смеяться вы не стали, так и правильно, пожалуй, сделали. Я все равно не дал бы вам корзину помидоров. Капрал Уиткум сказал мне, что сегодня утром вы унесли из моего кабинета помидор.
– Сегодня утром, сэр? Но вы же сами мне его дали!
– А разве я говорю, что не давал? – Полковник Кошкарт с явным подозрением вздернул голову. – Разве говорю, капеллан? Я просто сказал, что вы его унесли. И мне непонятно, почему вас так испугали мои слова, если вы действительно его не украли. Так я его вам дал?
– Дали, сэр! Клянусь!
– Что ж, придется поверить вам на слово, капеллан. Хоть я, признаться, и не понимаю, с чего бы это мне пришло в голову давать вам помидор. – Полковник Кошкарт деловито переставил стеклянный пресс для бумаг с правой стороны своего стола на левую и взял в руку остро отточенный карандаш. – Ну хорошо, капеллан. Если у вас все, то я займусь насущными делами. А вы известите меня, когда капрал Уиткум разошлет примерно дюжину писем, чтобы нам связаться с редакцией «Сатэрдэй ивнинг пост». – Внезапно лицо полковника Кошкарта вдохновенно просияло. – А я тем временем опять выдвину наш полк на добровольную бомбардировку Авиньона. Это наверняка пришпорит развитие событий.
– На бомбардировку Авиньона? – Сердце капеллана замерло, дыхание пресеклось, а по хребту побежали мурашки.
– Именно, капеллан, – жизнерадостно подтвердил полковник Кошкарт. – Чем скорей у нас появятся потери, тем быстрей раскрутится это дело. Было бы хорошо, если б мы попали в рождественский номер. На Рождество тираж, говорят, значительно увеличивается.
